— Не надо, — рычу я.
Она замирает, её взгляд сужается на меня на тихое мгновение. Моя рука скользит между нами, и когда мои пальцы начинают работать, её голова падает назад.
Я смотрю на её лицо, пока касаюсь её. Смотрю на точный момент, когда контроль ускользает. Её дыхание содрогается, резкие вздохи заполняют комнату. Её тело отвечает, даже когда её разум, кажется, сомневается в моём настроении. Она красивая женщина.
И я ничего не чувствую.
Безумно, что я могу смотреть на женщину, разваливающуюся так полностью в моей хватке, и ничего не чувствовать. Большинство мужчин с радостью упали бы на колени и даже ползли за такой женщиной. Но не я.
Потому что она не она.
Она никогда не будет ею.
Но я никогда не смогу иметь её снова.
Я целую Адриану, потому что хочу ощущения, а не смысла. Я пережил так много боли и травмы за эти годы, что любое количество физического удовольствия приветствуется. Я, блядь, тону, тянусь за веткой, чтобы удержать голову над водой. Наркотики, кожа, алкоголь... мне уже всё равно. Я хочу бессмысленного, пульсирующего ритма этого. Я хочу трахаться, пока не смогу думать. Пить, пока не смогу говорить. И колоться, пока вены не сдадут. Ненавижу ли я себя за это? Абсолютно. Я хочу разорвать себя на части за то, что касаюсь кого-то, кто не она. Но мне нужно что-то, что угодно, чтобы убрать дерьмо, через которое меня заставили пройти здесь. Я не могу чувствовать вину, потому что...
Я никогда не смогу иметь её снова.
Я сосредотачиваюсь на дыхании, чтобы слишком много не думать о женщине, которую люблю.
Бёдра Адрианы двигаются против моей руки, и я подстраиваюсь под ритм, глядя, как она разваливается подо мной с пустым выражением. В том, как я смотрю на неё, нет восхищения. Я просто холодная, эмоциональная статуя. Её разрядка сотрясает тело, и я не останавливаюсь.
Рациональный голос в голове кричит, что это черта. Я игнорирую его. В груди болит так, как ничто не может коснуться. Я закрываю глаза, челюсть сжата, и возюсь с ремнём. Металлический щелчок слишком громкий, почти подчёркивая реальность того, что я собираюсь сделать.
Забудь её. Забудь её. Забудь её.
Её глаза сжимаются, когда я наконец погружаюсь в неё. Я держусь на руках, мышцы напряжены, глядя на её лицо. Я не нежен. Моё тело не позволяет. Я трахал её в ненависти столько раз за эти годы. И, полагаю, это больше похоже на это. Просто использовать её как выход для моей ярости и напоминание, что вещи всё ещё могут чувствоваться хорошо. Мою способность чувствовать крадут у меня день за днём. Мне это нужно, даже если я этого не хочу. Даже если я ненавижу себя за это. Даже если это заставляет меня хотеть умереть, блядь.
Её стоны превращаются в разбитые рыдания. Я теперь животное. Не больше.
Забудь её. Забудь её. Блядь, забудь её.
Когда всё заканчивается, я лежу, глядя в потолок. Моё сердце колотится, тело всё ещё гудит, но разум стал жутко тихим.
Адриана шевелится рядом. — Ты... ты в порядке? — мягко спрашивает она. — Тебе что-нибудь нужно?
Я не смотрю на неё. Я не хочу, чтобы она видела, что я начал плакать. — Нет, — говорю я.
Это отвечает на оба вопроса.
Пауза, затем она выскальзывает из кровати. Дверь ванной закрывается, и через мгновение начинает течь вода. Я не двигаюсь. Густая и удушающая тяжесть оседает внутри. Я не чувствовал её так с тех пор, как стоял на похоронах брата, пожимая руки, которые не мог контролировать, пока люди говорили, что им жаль.
Это ярость.
Это беспомощность.
Это разбитое сердце.
Потолок расплывается. Я моргаю, но он не проясняется. Всё, что осталось от меня, просто уплыло дальше, чем можно достать.
Я использовал её.
Не жестоко, в общем-то. Но я использовал. И худшая часть в том, что на несколько минут это сработало. На несколько минут я не чувствовал клетки. Я провожу рукой по лицу и смотрю на пустой дверной проём.
Я не заслуживаю её. Я не заслуживал с тех пор, как ушёл от неё на её крыльце восемь лет назад. Я заслуживаю кого-то более похожего на Адриану, честно. Я топлю себя в ком-то другом, потому что моя жизнь отстой. Как она делала со мной годами. Посмотри-ка, два одинаковых монстра.
Мои мысли уносятся к женщине, у которой навсегда останется часть моей души.
Если ты когда-нибудь узнаешь, кем я стал…
Моё горло сжимается.
Я надеюсь, тебе никогда не придётся это видеть. Но если тебе придётся, я надеюсь, ты сможешь как-то простить меня.
Глава 14
ЭММА ИСТОН
— Итак, — начинает Нико с усмешкой. — Рук сказал нам, что ты дева в беде.