Оставьте меня в покое.
Мысль как когти внутри моего разума.
Оставьте меня в покое.
Я не знаю, кому это адресую. Женщине, которую я любил. Майку. Прошлому. Себе. Это не важно. Слова всё равно крутятся, с каждым разом громче.
Оставьте меня, блядь, в покое.
Мои пальцы гладят бледные голубые вены на внутренней стороне её запястья, чувствуя её ровный пульс. На середине фильма, вопреки здравому смыслу, я наклоняю голову и целую её. Она отвечает мгновенно. Конечно, я то, чего она всегда хотела. Я, блядь, ненавижу её. Но так же, как она всегда использовала меня, чтобы справляться со своей дерьмовой жизнью... я делаю то же самое. Сейчас это проще и тише для меня, когда всё, что я хочу сделать, — засунуть пистолет в рот и нажать на курок. Я знаю, что заколачиваю гроб для человека, которым был... но я не останавливаюсь. Я больше не хочу чувствовать.
Её рука поднимается, пальцы впиваются в ткань моей футболки на груди. Она отстраняется на дюйм. Её зелёные глаза широки, ища моё лицо в мерцающем свете телевизора. — Что это было? Там, снаружи? — шепчет она.
У меня нет ответа. Мой большой палец гладит изгиб её бедра через одеяло.
Она сглатывает. — Это был Майк?
— Я не хочу говорить об этом. — Мой голос грубый. Хотя мне кажется странным, что она, кажется, почти рада этой мысли.
— Я видела фото из Метрополитен, — говорит она нерешительно. — Я видела его с... ней.
Горький звук вырывается из меня, не совсем смех. — Не начинай.
Она отодвигается, её глаза сужаются. — Джуд... мне нужно поговорить с тобой кое о чём.
Я качаю головой. — Нет. Я не собираюсь это делать. — Я отстраняюсь от неё.
Она громко сглатывает. — Я... мне правда нужно. Ты должен знать —
— Заткнись, — рявкаю я, потирая переносицу.
Рот Адрианы открывается и закрывается, растерянно.
Мет только усиливает моё раздражение. — Я почти скучаю по той сучке, которая меня насиловала. По крайней мере, та стерва была эгоистичной и не лезла в мою жизнь, пока я её трахал. Ей было на меня по-настоящему плевать. Почти смешно, что теперь тебе есть до меня дело, знаешь? Когда ты больше не на вершине иерархии власти.
Её глаза расширяются, когда я начинаю терять контроль.
— Я бросил женщину, которую люблю, много лет назад. И как раз когда я вернул её... случается это дерьмо. Я никогда не смогу быть с ней. Я никогда не смогу любить её, жениться на ней или дать ей жизнь, которую всегда хотел дать. Я, блядь, в ловушке. И ты — часть причины этого. — Ярость затуманивает зрение. — Я теряю себя, Адриана. Алексей крадёт у меня всё. Нолан до него. А ты? — Я смеюсь. — Ты сделала своё дело. Я не хочу быть здесь. Я не хочу тебя. Ты — тёплое тело, чтобы трахать, когда я просто хочу вырвать свои вены и истечь кровью на полу. Вот и всё.
На её губах появляется гримаса, будто она собирается заплакать. — Прости, — тихо говорит она.
Я откидываюсь, моё внимание возвращается к фильму. Моё сердце колотится. Часть меня ненавидит себя за то, что я сорвался на ней. Я теряю себя.
Она издаёт маленький вздох и снова устраивается на подушке. — Используй меня.
Я сверлю её взглядом. — Что?
Её глаза влажные. — Тогда используй меня, Джуд. Если это помогает тебе справляться с жизнью, то делай, блядь, это. Я всегда так делала.
Я качаю головой. — Тьфу, господи —
— Знаешь, почему я липла к тебе последние восемь лет? — Она встаёт, её тело дрожит, будто она вот-вот взорвётся. — Меня тоже заставили вписаться в эту жизнь. И ты был единственным хорошим. Единственным человеком, который мне действительно нравился.
Я смотрю на неё, мет бурлит в крови.
— Я не имела права тебя насиловать. И за это мне так, так жаль, Джуд. Серьёзно. Я увлеклась этой грёбаной ролью, которую Нолан заставил меня играть. И я знаю, что ничто из сказанного или сделанного мной не может это исправить. Но я жила в собственном аду. Нолан использовал меня. Снова и снова. А теперь на меня смотрят тем же голодным взглядом, которым он всегда смотрел на меня. — Слёзы начинают катиться по её щекам. — Это было пиздецово — прятаться от своих травм в тебе. Я понимаю это.
Мой взгляд не колеблется, но в груди внезапно становится тесно.
Она открыто плачет теперь. — Мне было пятнадцать, когда Нолан нашёл меня.
Моя челюсть сжимается. Я никогда не знал, как именно они начали работать вместе. Я всегда предполагал, что она была просто очередной ядовитой змеёй в индустрии.
Адриана шмыгает носом. — Мне было пятнадцать, и я хотела стать актрисой. Это всё, чего я когда-либо хотела, и я думала, что у меня хорошо получается. Мне всё равно приходилось всё время притворяться. Моя мать вечно была под кайфом, а отец пускал своих друзей в мою комнату.