Я смотрю на неё, но не нахожу слов.
— Нет, нет, нет, — плачет она. Всё её тело трясётся, горе и ужас переплетаются, выплёскиваясь в судорожных вздохах.
Я стою, мои собственные мысли мечутся в голове. Потому что она не ошибается. Защита в этом мире условна. Ты должен быть полезен каким-то образом, иначе ты — отход. Вот что я понял.
Шаги за дверью номера возвращают меня в тело. Я приседаю и хватаю Адриану за руки, прежде чем она успевает уйти в штопор, поднимая её с пола. Она издаёт маленький, сломанный звук протеста, пальцы впиваются в мою рубашку, будто она может развалиться, если отпустит.
— Пожалуйста, дай мне достаточно, чтобы убить меня. — Она указывает на то место, где мой набор спрятан в гостиной. — Пожалуйста, пожалуйста, Джуд. Я лучше умру. Пожалуйста.
— Эй, — резко говорю я, заставляя её взгляд встретиться с моим. — Посмотри на меня.
Её глаза стеклянные от абсолютной паники. Унесённые куда-то.
— Они здесь, — говорю я тихо. — Тебе нужно взять себя в руки. Прямо сейчас.
Её дыхание сбивается. Я притягиваю её к груди, обхватывая руками, одной рукой прижимая её затылок. Она утыкается лицом в моё плечо, дрожа так сильно, что я чувствую это в костях.
— Не давай им повода причинить тебе боль.
Стук в дверь, и я выпрямляюсь, держа руку вокруг Адрианы, пока открываю дверь. Люди Алексея заполняют коридор. Не Эрик. Слава богу. Они ничего не говорят, что только бесит меня. Мы с Адрианой двигаемся по номеру, бросая одежду, туалетные принадлежности, паспорта и наличные в сумки.
Я хватаю шлем, затем задерживаюсь, доставая ключ от мотоцикла из кармана. Я поворачиваюсь к одному из мужчин — короткие чёрные волосы, голубые глаза, бледный шрам через скулу. — Пригони байк, Айден, — говорю я, бросая ему ключ.
Он легко ловит его, кивая раз.
Мы выходим через несколько минут. Прямиком в ад.
Дорога обратно в поместье Алексея ощущается как сон, который мой мозг активно забывает. Я за рулём Ламбо, руки сжимают кожу, Адриана молчит рядом, колени подтянуты к груди.
— Тебе стоит пристегнуться, — бормочу я, не глядя на неё.
— Именно сейчас меня не волнует, если я вылечу через лобовое стекло грёбаной спортивной машины, — быстро отвечает она. — Если ты случайно съедешь с дороги, я буду только за.
Я вздыхаю.
Айден едет рядом на моём байке, идеально сбалансированно, в окружении чёрных внедорожников спереди и сзади. Это процессия. Передача собственности. Наша жизнь теперь — чистое выживание.
Ворота открываются, и мы сворачиваем за угол, следуя по длинной дороге мимо бассейна, мимо ухоженных живых изгородей и каменных дорожек, о существовании которых я даже не знал. Затем я вижу маленький белый гостевой дом. Он стоит позади особняка, спрятанный у встроенного бассейна. Большие окна светятся изнутри. Довольно красивая тюрьма.
Я паркуюсь и глушу двигатель, позволяя ужасающей тишине поглотить нас обоих. Я смотрю на Адриану и вижу, что она уже смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — Всё в порядке, — шепчу я. — Просто делай, что они говорят.
Она кивает, но я вижу, что она не верит мне, когда я говорю, что всё в порядке. Мы оба знаем, что это не так. Мы хватаем сумки, и вооружённые люди мгновенно окружают нас.
Айден спрыгивает с моего байка, слегка пожимая плечом, затем указывает на гостевой дом. — Внутрь.
Адриана не колеблется. Она держится рядом со мной, пальцы сжимают мой рукав, пока мы идём. Её взгляд мечется, как у добычи. Прежде чем я следую за ней, я останавливаюсь, чтобы осмотреть территорию. Деревья выстроены по периметру со всех сторон — густые, высокие, непроницаемые. Задний двор безупречен, вода в бассейне мерцает под мягким светом. Каменная терраса. Шезлонги идеально выровнены. И камеры.
Везде.
Углы дома. Терраса у бассейна. Линия деревьев. Нигде нет слепых зон. Я сглатываю и захожу внутрь. Это небольшая однокомнатная квартира с одной ванной и компактной кухней слева с нержавеющей бытовой техникой. Справа — уютная гостиная с серым угловым диваном, плоским телевизором на стене и газовым камином.
Адриана направляется прямо в спальню без слов, закрывая за собой дверь, будто запечатывая себя в бункере. Я бросаю сумку на пол, глядя на маленький дом. Вот оно. Вот наша новая реальность. И я не знаю, как мы, блядь, выживем.
Я не осознаю, насколько всё плохо, пока мои руки не перестают трястись. Будто моё тело наконец догоняет всё, что мой разум заталкивал внутрь. Мне нужна доза.