И я знаю, что он всё ещё любит меня.
Какое-то время я не двигаюсь. Я просто слушаю приглушённые голоса, доносящиеся с кухни. Смех Майка. Хизер шикает на него в раздражении.
В груди сжимается от того, что Джуда нет там, он не смеётся с ними. Или со мной, спящий рядом, с рукой, обнимающей меня за талию. Я медленно поднимаюсь, комната наклоняется, будто я на бушующем море. Моё тело ужасно болит изнутри. Это похоже на ту боль, которую часто описывают мои клиенты. Будто... воздух застрял в венах, и он растягивает их, пока они не лопнут все одновременно. Уникальная и жестокая тревога, которую я никогда не чувствовала раньше. Горло саднит от того, что я кричала, просыпаясь от кошмаров больше одного раза прошлой ночью.
Я свешиваю ноги с кровати и сижу, дыша, пока грёбаная комната не перестаёт качаться. Кто-то оставил стакан воды на тумбочке и два оранжевых пузырька с таблетками рядом. Почерк Хизер — резкий и командный — на стикере.
«Пить. Есть. Лекарства. Не спорить».
Я фыркаю, но в этом нет юмора. Каждый шаг по коридору требует, чтобы я держалась рукой за стену. Кухня пахнет кофе и тостами.
Хизер стоит у стойки в спортивных штанах и огромной толстовке, прижав телефон к уху. Майк сидит за столом, локти врозь, отрывая кусок тоста с арахисовым маслом. Они оба поднимают глаза, когда видят меня.
— Привет, — мягко говорит Майк, уже вставая.
Хизер обрывает разговор на полуслове. — Доброе утро.
Я не дохожу до стойки, как она уже передо мной, руки на моих плечах, глаза сканируют моё лицо тем клиническим взглядом. Наверное, есть плюсы в том, что моя лучшая подруга — медсестра.
— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает она.
Я открываю рот, но ничего не выходит.
Она кивает, будто этого достаточно. Голос доктора Кэсси эхом звучит в голове со вчерашнего дня, когда я звонила ей сказать, что была в больнице. Она говорила со мной так, что я плакала сильнее, чем от чего-либо ещё.
«Ты не терпишь неудачу, Эмма. Ты ранена. Есть разница. Не торопись восстанавливаться».
Она сказала, что позаботится о студии. Что мои клиенты будут в порядке, а мой доход останется нетронутым, пока я беру паузу, чтобы исцелиться.
«Возьми перерыв, — сказала она. — Позволь мне нести это какое-то время. Ты столько вложила в это место. Держи меня в курсе».
Хизер наливает мне кофе без вопросов. Майк отодвигает стул. — Я взяла отпуск, — небрежно говорит она. — Могу брать столько времени, сколько нужно, пока мы во всём этом разбираемся.
У меня сжимается горло. — Ты не обязана была —
— Обязана, — мягко перебивает она. — Так что не делай это странным.
Майк кивает. — Очевидно, ты не одна.
Я сажусь, отпивая кофе, сосредотачиваясь на тепле кружки в руках.
— Нова накормлена и греется на солнце на заднем дворе, — говорит Хизер.
— Спасибо, — бормочу я. Я сижу несколько минут, глядя, как пар от кружки поднимается и исчезает. Хизер хлопочет у раковины, будто специально даёт нам пространство. Майк то и дело поглядывает на меня.
— Что мы будем делать? — наконец спрашиваю я. Слова кажутся слабыми, как только срываются с губ.
Майк выдыхает и откидывается на стул, проводя рукой по лицу. — Я… — Он замолкает, челюсть сжимается. — Я не знаю.
У меня падает желудок. — Это не ответ.
— Это единственный честный ответ, который у меня есть.
— Они не могут просто — Я замолкаю, пальцы сжимаются вокруг кружки. — Они не могут просто забрать его, и всё. Должен быть какой-то выход. Адвокаты. Пресса. Кто-то.
Глаза Майка смягчаются, и я ненавижу этот взгляд больше всего. — Они угрожали его жизни, Эмма.
Я сразу качаю головой. — Нет. Они бы не стали его убивать.
— Стали бы, — тихо говорит он. — И убьют. Особенно Алексей.
Хизер отворачивается от раковины, выражение лица мрачное, но она не перебивает.
Майк наклоняется вперёд, локти на столе. — Это не контрактный спор и не драма с каким-то мудаком из лейбла. Это одна из самых тёмных сфер криминального мира. И Джуд знал это. Поэтому он так и ушёл. Я видел это по его лицу. — Он делает паузу. — Он не хотел уходить.
Я тяжело сглатываю. — И что, мы просто позволим его жизни исчезнуть?
— Нет, — быстро говорит он. — Я не это говорю.