Я отступаю, уже отключаясь. Маска отражает бойню внутри и снаружи меня. Вот как низко я пал.
Я покидаю дом без единого взгляда, исчезая обратно в ночь, будто меня там и не было. Машина позади отъезжает, удовлетворённая выполненной работой. Я засовываю маску в карман куртки и надеваю шлем. Когда я сажусь на байк и кручу газ, двигатель ревёт, заглушая мир. Затем я еду обратно к гостевому дому, обратно в ад.
Я паркую байк рядом с особняком Алексея, ближе к траве, и глушу двигатель. Тишина жизни в лесу окружает меня, когда я достаю телефон из кармана. Я напрягаюсь от ожидающего меня сообщения. Это должно заставить меня что-то чувствовать, но я просто смотрю на него. Вероятно, дольше, чем думаю.
SMS:
Мама
Пожалуйста, Джуд, вернись домой. Мы боимся за тебя. Позвони мне? Мы можем поговорить о чём угодно. Мы скучаем по тебе, сын.
Моё горло сжимается, но недостаточно, чтобы это имело значение. С медленным выдохом я печатаю в ответ.
SMS: Я не могу вернуться домой. Я люблю вас и папу. И Ванессу. Пожалуйста, знайте это. Я не могу говорить. Простите.
Я зажмуриваюсь, затем убираю телефон обратно в карман и слезаю с байка. Эрик и Айден на задней террасе, всегда, блядь, наблюдают за мной. Я не смотрю на них. Я просто хочу принять душ и поспать.
Мой телефон снова жужжит. На этот раз Алексей. Он хвалит меня за выполнение задания и сообщает, что оплата поступила на мой счёт. Я почти смеюсь. Платить рабу — это комично, честно. Будто деньги здесь что-то значат. Это, вероятно, просто чтобы ещё больше втянуть меня, если что-то пойдёт не так для него. Я отталкиваю мысль и направляюсь к гостевому дому. Я почти у двери, когда замираю.
Крик.
Высокий и полный ужаса.
Адриана.
Что-то во мне щёлкает. Я распахиваю дверь, бросаю шлем на обеденный стол и иду по коридору к спальне. Дверь открыта. Он на ней. Короткие бело-светлые волосы, тёмные глаза. Тот же мужчина, который несколько дней смотрел на нас голодным взглядом. Его руки на её коже. Он…
Широкие, испуганные глаза Адрианы встречаются с моими, и мир сужается.
Он поворачивается в тот же миг, когда я поднимаю пистолет. Выстрел мгновенный и точный, пуля входит между его глаз, прежде чем он успевает сказать хоть слово. Он падает.
Адриана кричит и отползает от него, затем бросается ко мне. Она врезается в мою грудь. Её тело трясётся, зубы стучат, когда рыдания вырываются из неё. Я не смотрю вниз на тело.
Эрик и Айден вбегают, громко ругаясь, когда видят его распростёртым на полу. Я снова поднимаю пистолет, направляя его прямо на них. Они останавливаются, и впервые я вижу колебание с их стороны.
— Уберите это, — ровно говорю я. — Пожалуйста. Я не хочу видеть тело этого грёбаного мудака, когда выйду. — Слово «пожалуйста» удивляет меня. Я опускаю пистолет и отворачиваюсь, направляясь в ванную. Адриана следует так близко, что я чувствую её дыхание на спине. Я не бросаю на них ни взгляда, запирая дверь и кладя пистолет на раковину.
Она не говорит ни слова. Она просто садится на закрытую крышку унитаза, обхватив себя руками, дрожа, будто вот-вот развалится. Её одежда порвана, волосы растрёпаны. Я захожу в душ и включаю горячую воду, позволяя ей обрушиться на меня. На всё. Кровь. Пот. Сегодня вечером. Сегодня. Всё, блядь, целиком.
Когда я смотрю на неё, она смотрит прямо перед собой, не моргая. Я ничего не чувствую. Но я знаю, логически, что она травмирована. И где-то глубоко, похороненное под слоями повреждений и онемения, что-то во мне понимает, что я спас её.
Даже если я сделал это не думая.
Я не знаю, сколько времени проходит, прежде чем я наконец выключаю воду. Но когда я открываю дверь, ничего не изменилось. Адриана всё ещё сидит точно там же, где была, когда я заходил.
— Хочешь принять душ? — тихо спрашиваю я, обматывая полотенце вокруг бёдер.
Она смотрит на меня так, будто я внезапно вернул её из транса, и кивает. Следы туши под глазами.
Я выдыхаю через нос. — Можешь запереть дверь, хорошо? Я буду в кровати.
Ещё один механический кивок.
Я выхожу и закрываю за собой дверь. Замок щёлкает почти сразу. Я медленно вытираюсь, затем натягиваю боксеры. Всё остальное кажется удушающим. Моя кожа слишком горячая для многого другого. Моё тело не чувствуется моим сейчас. Разрыв между разумом и телом становится всё хуже. Я вздыхаю, и именно тогда я наконец смотрю вниз.
Тела нет.
Ни крови, ни беспорядка, ни доказательств, что что-то вообще произошло. Я не проверяю телефон, потому что не хочу иметь дело с вероятным сообщением от Алексея. Он может угрожать мне или хвалить за убийство одного из своих людей. Трудно сказать, поскольку он, похоже, плевать хотел на всех них по-настоящему. Он психопат. Люди не имеют для него значения, если они не полезны. К сожалению, как я.