— Потому что звучит именно так.
Он снова вздыхает, тяжелее на этот раз. — Я говорю, что мы не можем врываться сломя голову и делать только хуже. Мы обычные люди против настоящих преступников.
В груди сжимается. Мысль о «хуже» кажется невыносимой. — Ты говоришь мне, что я ничего не могу сделать.
— Я говорю, что ты ничего не можешь сделать прямо сейчас.
Я смотрю в свой кофе, поверхность слегка дрожит. Я не замечала, что мои руки трясутся.
— У меня завтра вечером видеозвонок с Финником и Ками, — говорит Майк. — Они требуют ответов.
Это привлекает моё внимание. Я поднимаю взгляд. — Они знают?
— Не совсем, — признаётся он. — Не всю картину. Они были полностью в неведении, Эм. По замыслу. — Его рот кривится. — Я чувствую себя из-за этого дерьмово.
— Они, наверное, сходят с ума, — шепчу я.
— Ага. Финник особенно. Он продолжает писать, будто я могу магически объяснить всё одним предложением. Но я просто не могу. Слишком много истории, которой они не знают.
Я сжимаю губы. — Что ты им скажешь?
— Правду. Или столько, сколько смогу, не подвергая Джуда большей опасности. — Он делает паузу. — Они заслуживают знать хоть что-то. Почему группа внезапно распалась. Пресса в панике, никто не знает, что происходит. Адриана ещё не выпустила внятного заявления. Только то, что Джуд Грейвз отделился от группы. Я удалил все соцсети с телефона, потому что сообщения от фанатов сводили меня с ума.
Я медленно киваю, хотя в груди ноет. — Вы все его семья.
— И ты тоже.
От этих слов у меня болит живот.
Хизер наконец вмешивается, кладя руку мне на плечо. — Тебе нужно отдохнуть ещё пару дней, — мягко говорит она.
— Мне кажется, если я не начну действовать, с ним случится что-то ужасное, — признаюсь я.
Голос Майка становится тише. — Что-то ужасное уже случилось.
Густая и тяжёлая тишина снова оседает на кухне. Я оглядываю свой безопасный, тихий, обычный дом и чувствую тяжесть того, как далеко он сейчас. Не только в милях. В мирах.
— Скажи им, — тихо говорю я. — Всё, что сможешь.
Майк кивает. — Скажу.
Я медленно вдыхаю, заставляя лёгкие работать. — И когда ты узнаешь что-нибудь, что угодно — ты скажешь мне.
— Конечно.
Я смотрю на свои руки, на лёгкую дрожь, которую не могу контролировать. Потому что я отказываюсь верить, что это конец того, что я могу сделать. — Когда ты вернёшься, мы придумаем новый план, Майк, — говорю я с большей уверенностью. — Мы вытащим его.
Он кивает. — Согласен. Он мой лучший друг, Эмма. Он так много для меня сделал и защищал меня. Я бы умер за него.
Я отворачиваюсь, вздыхая в кружку. — Надеюсь, тебе не придётся. — Мой телефон начинает вибрировать на стойке, и Хизер бросает на него взгляд.
— Я выйду в другую комнату, — тихо говорит она. — Ответь. — Она пододвигает телефон ко мне.
Экран уже горит. Мама. Я колеблюсь ровно настолько, чтобы подумать, не ответить ли. Затем отвечаю. — Привет, — говорю я, заставляя голос звучать нормально. Майк тепло улыбается мне, прежде чем присоединиться к Хизер в гостевой.
— О, милая, — выдыхает мама, облегчение разливается по линии. — Вот ты где. Я начала волноваться.
— Я в порядке, — быстро говорю я. — Обещаю. Я просто… мне нужно было несколько дней.
— Я знаю. Хизер держала меня в курсе, — мягко говорит она. — И я знаю, что ты пишешь каждое утро. Но сообщения — это не то же самое.
Я закрываю глаза и улыбаюсь вопреки себе. — Я знаю.
Пауза. — Ты на громкой связи, кстати, — вклинивается голос папы. — Твоя мать отказывается держать телефон как нормальный человек. Джессика, дай я подержу. Чёрт.
Я тихо смеюсь. — Привет, пап.
— Привет, малышка, — тепло говорит он. — Мы надеялись скоро услышать твой голос.
Я отхожу от стойки и направляюсь к раздвижной стеклянной двери. — Простите, я была немного… отстранённой.
— Ты никогда не должна за это извиняться, — говорит мама. — Мы просто хотели знать, что ты в порядке.
Я выхожу на улицу, и холодный воздух бьёт в лицо. Океан сегодня шумный — беспокойный, бьющийся о скалы. Нова сразу бежит ко мне, виляя хвостом, и я приседаю, чтобы почесать её за ухом.
— Я в безопасности, — говорю я. — Просто разбираюсь с некоторыми трудностями с Джудом.
На том конце мягкая тишина. Мама говорит первой. — Что за трудности, дорогая?
Я смотрю на воду, на то, как волны продолжают разбиваться. — Он… борется, — осторожно говорю я. — С наркотиками. И он отделился от группы.
Мой папа выдыхает. — Ага. Я видел заголовки.
У меня скручивает живот. — Конечно, видел.