Сигнал оборвался, заглушенный помехами.
Вера вытащила наушник, сердце ее бешено колотилось. Это было послание. Не из прошлого. Из настоящего. Из самого сердца мира Эхо. Дмитрий был там, и он всё еще боролся, всё еще верил в неё.
Она разбудила Льва.
— Что? Они нас нашли? — он мгновенно сел, глаза полные страха.
— Нет, — сказала Вера. Её голос был спокоен, как сталь. — Я знаю, куда нам нужно, и я знаю, как нам туда попасть.
Она посмотрела на него, и в ее взгляде он прочитал нечто, от чего ему стало одновременно страшно и бесконечно спокойно. Страшно — потому что впереди была смертельная опасность. Спокойно — потому что они шли на неё вместе.
— Дом Радио, — сказала Вера. — Ирония, да? Они строят свою тишину в месте, которое когда-то было символом самого громкого из искусств.
Лев медленно кивнул. Страх в его глазах постепенно вытеснялся принятием.
— Хорошо, — он потянулся за своей старой, потрепанной тетрадью. — Тогда нам нужен план. И, наверное, самый громкий диссонанс в истории.
Он улыбнулся. Слабую, но настоящую улыбку. И Вера впервые за долгое время почувствовала, что они могут не просто выживать. Они могут победить.
Рассвет за окном вагона был уже не серым, а розовым. Первый луч солнца упал на схему «Сердцевины» в блокноте Дмитрия. Битва за звук только начиналась.
Глава 11. Лев
План был безумием. Это Лев понимал абсолютно четко. Проникнуть в Дом Радио — памятник архитектуры, который сейчас находился на долгосрочной реконструкции, но который наверняка охранялся «Институтом» как зеница ока. Спуститься в подвалы, найти засекреченный объект «Сердцевина» и… вот с этим была загвоздка.
«Внести диссонанс», — сказала Вера словами своего брата.
Что это значило на практике? Взорвать генератор? Устроить джаз-банду в машинном зале? Лев не знал. Он чувствовал себя персонажем, которого ведут по сюжету, не выдавая финальный монолог.
Они готовились два дня. Скрипели, как затворники, на съемной квартире, которую Вера нашла через цепочку анонимных объявлений. Она оказалась мастером на все руки: собрала из старых радиодеталей какие-то «глушилки», которые должны были на время ослепить камеры, смастерила импровизированные скалолазные крючья для спуска в вентиляционные шахты.
Лев же был полезен другим. Его редакторские навыки пригодились для изучения архива старых газет и чертежей Дома Радио, которые он нашел в оцифрованном виде. Он отыскал схему системы вентиляции 1930-х годов, которая, если верить документам, не была изменена. Там был маршрут, ведущий прямиком в подвал-убежище, построенное при Сталине.
— Вот наш вход, — он показал Вере распечатку. — Заброшенный воздуховод. Выводит в техническое помещение рядом с тем, что на плане брата обозначено как «Зал управления».
Вера изучала схему, ее лицо было серьезным.
—Хорошо. Это лучше, чем лобовой штурм. — Она посмотрела на него. — Ты готов к тому, что это может быть… финал?
Лев хотелось сказать что-то героическое. Но он был честен с собой и с ней.
—Нет. Но я пойду.
— Спасибо, — просто сказала она.
Вечером, перед вылазкой, Лев не мог уснуть. Он взял свою тетрадь. «Дневник. Начало.» Он перечитал первые записи — свои собственные, полные страха и непонимания. Теперь он понимал слишком много. Он достал ручку и начал писать. Не план, не отчет. Письмо. На случай, если он не вернется. Он писал о сестре, о несделанных романах, о Веры, о тишине, которая хочет поглотить мир, и о звуке, который стоит того, чтобы за него умереть. Это были самые честные слова, которые он когда-либо находил.
Он оставил тетрадь открытой на столе. Пусть кто-нибудь найдет. Пусть кто-нибудь узнает.
Глава 12. Вера
Ночь была темной и безлунной. Идеальной для теней. Они подошли к Дому Радио с тыльной стороны, где строительные леса создавали естественное прикрытие. Здание-корабль, застывшее в эпоху ар-деко, возвышалось над ними, молчаливое и грозное.