Вера проверила свои «глушилки». Принцип был прост — устройство создавало импульс широкополосных помех, выводя из строя на несколько минут любую электронику в радиусе десяти метров. Хватит, чтобы проскользнуть незамеченным.
Они нашли решетку вентиляции, старую, проржавевшую. Лев, к своему удивлению, проявил силу, сорвав ее с петель с глухим скрежетом. Открылся черный провал, пахнущий пылью и вековой затхлостью.
— Я первая, — сказала Вера и нырнула внутрь.
Они ползли по узкому лабиринту. Пыль стояла столбом, забивая нос и горло. Вера ориентировалась по схеме в памяти и по компасу. Через двадцать минут изнурительного пути она остановилась.
— Решетка внизу. Должна быть прямо над нашим целевым помещением.
Она аккуратно, в перчатках, открутила четыре винта. Решетка отошла. Они свесились вниз и заглянули.
Помещение под ними было пустым и заброшенным. Но через огромное витражное стекло в дальней стене открывался вид на нечто, от чего у Льва перехватило дыхание.
Это была «Сердцевина».
Гигантский зал, уходящий вниз на несколько этажей. В центре стояла конструкция, напоминающая одновременно орган, ядерный реактор и готический собор. Медные трубы, похожие на органные, уходили вверх, в темноту. Между ними пульсировали странные кристаллы, испускавшие тот самый плоский, безтеневой свет. От всей конструкции веяло ледяным холодом и абсолютной, безжизненной тишиной. Даже через стекло они чувствовали её давление.
Вокруг «Сердцевины» суетились люди в белых халатах. И над всем этим, на высоком командном пункте, стоял один человек. Высокий, аскетичный, с каменным лицом. Доктор Орлов.
— Боже, — прошептал Лев. — Они… они уже почти закончили.
Вера сжала его руку. Ее лицо было бледным.
—Нет. Смотри.
Она указала на верхнюю часть конструкции. Там, среди труб, была пустота. Недостающий фрагмент. И по форме он точно соответствовал той сфере — Первоисточнику — что они видели в башне.
— Им не хватает ключевого компонента, — сказала Вера. — Им нужен Первоисточник, чтобы запустить это. И они знают, что он у нас. Вернее, знают, где он.
Она была права. Взгляд Орлова был прикован к большому экрану, на котором демонстрировалась схема водонапорной башни. Он что-то говорил подчиненным, и его жест был красноречив: «Достать. Любой ценой».
— Нам это купило время, — прошептала Вера. — Но ненадолго. Как только они поймут, что сфера неактивна без «резонанса», или найдут способ ее активировать… всё кончено.
— Так что мы делаем? — спросил Лев, глядя на этот собор тишины.
— То, зачем пришли, — Вера открыла свой рюкзак. Она достала не взрывчатку, а несколько небольших цилиндров, похожих на мощные портативные колонки. — Диссонанс.
— Акустические вирусы, — объяснила она, увидев его недоуменный взгляд. — Я записала на них… жизнь. Шум рынка, детский смех, скрип деревьев, джаз, рок-н-ролл, молитвы на разных языках, крики чаек, грохот метро… всё, что делает наш мир живым и неправильным. Я запилила это в петли и усилила. Если я подключу это к их системе…
— …ты заразишь их идеальную тишину нашим хаосом, — закончил Лев, и на его лице появилась улыбка. Безумная, восторженная улыбка. — Это гениально.
— Это отчаяние, — поправила она. — Помни, «обратный путь требует резонанса». Чтобы уничтожить это, нам понадобится не просто шум. Нам понадобится наш общий звук. Снова, но в миллион раз сильнее.
Она посмотрела на него, и в ее взгляде была просьба. И доверие.
—Ты должен будешь его найти, Лев. Когда придет время. Я буду заниматься техникой. Ты… музыкой.
Он кивнул, словно ему поручили самую простую вещь на свете. Найти звук, который спасёт мир.
Вера уже отходила от решетки, чтобы найти способ спуститься вниз и установить свои «вирусы», как вдруг по громкой связи раздался спокойный, металлический голос Орлова. Голос, который они слышали сквозь стекло.
— Доктор Сомова, мистер Голубев, мы знаем, что вы здесь, и мы ценим вашу помощь в локализации артефакта. Теперь, пожалуйста, сделайте нам одолжение, спускайтесь, давайте поговорим, наедине.
Все прожекторы в гигантском зале «Сердцевины» разом повернулись и ослепили их, вырывая из укрытия в вентиляционной шахте. Они не просто были обнаружены.
Их ждали.