Глава 13. Вера
Спуск был унизительным. Их вывели из вентиляции двое охранников с непроницаемыми лицами и проводили через лабиринт стерильных коридоров к лифту. Лифт понес их вниз, в самое сердце горы бетона и стали. Воздух с каждой секундой становился холоднее и разреженнее, словно они спускались не в подвал, а в открытый космос.
Двери лифта открылись прямо в зале «Сердцевины». Масштаб конструкции был еще более подавляющим вблизи. Медные трубы уходили ввысь, теряясь в темноте под потолком-небом. Тишина здесь была физической силой — она давила на барабанные перепонки, на кожу, на мысли. Даже шаги охранников по металлическому полу казались приглушенными, как во сне.
Доктор Орлов стоял перед ними, один, у подножия гигантской машины. Он был в своем белом халате, и его каменное лицо освещалось холодным пульсирующим светом кристаллов.
— Доктор Сомова, — его голос был ровным, без эмоций, идеально вписывающимся в окружающую тишину. — Мы следим за вашей карьерой. Ваша работа в области пси-акустики была… многообещающей. Жаль, что ваш брат выбрал путь маргинала.
— Где он? — бросила Вера. Ее собственный голос прозвучал чужим и неестественно громким.
— Дмитрий? Он стал частью решения. Добровольным катализатором. Его уникальная связь с феноменом позволила нам составить первую точную карту метрики Эхо. — Орлов сделал жест, и на одном из экранов появилось изображение — схематичная, постоянно меняющаяся модель, напоминающая нервную систему или паутину. — Он помог нам понять, что «Сердцевина» — это не разрушение. Это исцеление.
— Исцеление от чего? — прорычал Лев. Его страх, казалось, испарился, сменившись гневом. — От жизни? От музыки? От любви?
Орлов повернулся к нему, и в его взгляде мелькнуло нечто, похожее на холодное любопытство.
—От шума, мистер Голубев. От хаоса. Человечество больно. Оно страдает от информационного отравления, от бессмысленной какофонии мнений, эмоций, желаний. Мы предлагаем лекарство. Тишину. Порядок. Единый, чистый тон бытия.
— Вы предлагаете смерть, — сказала Вера. — Вы хотите лишить мир его души.
— Душа — это и есть болезнь, — парировал Орлов. — А мы — врачи. И сегодня мы проведем решающую операцию. Благодаря вам.
Он взмахнул рукой. Из тени за одной из колонн вышел охранник. В его руках был прозрачный контейнер. А внутри контейнера, медленно вращаясь, пульсируя тем же скудным светом, висела та самая сфера. Первоисточник.
— Мы эвакуировали его из башни сразу после вашего ухода, — пояснил Орлов. — Ваша маленькая демонстрация резонанса была весьма… показательной. Она подтвердила гипотезу, что для активации артефакта требуется живой, эмоционально заряженный звуковой импульс. Что-то вроде того, что вы сгенерировали. Но в контролируемых условиях.
Вера похолодела. Они не просто попали в ловушку. Они сами принесли им ключ на блюдечке.
— Вы… монстр, — прошептал Лев.
— Я реалист, — поправил Орлов. — И сейчас вы поможете нам запустить «Сердцевину». Добровольно или нет.
Охранники схватили их за руки. Вера отчаянно рванулась, но ее хватка была железной. Лев попытался вырваться, но его просто сильнее прижали.
Орлов подошел к пульту управления. Контейнер со сферой поместили в пустующую нишу на вершине конструкции. Трубы «Сердцевины» начали вибровать, издавая едва слышный, нарастающий гул.
— Система готова к приему, — сказал Орлов. — Но ей требуется искра. Тот самый «резонанс». — Он повернулся к ним. — Вы создали его однажды. Создадите и снова. Ваша связь, ваше отчаяние… это идеальное топливо. Если вы откажетесь… — он посмотрел на Веру, и в его глазах не было угрозы, только констатация факта, — …мы найдем другой способ. Возьмем кого-то другого. Вашу тетю в Нижнем Новгороде, например. Или старого учителя литературы мистера Голубева. Рано или поздно мы получим нужный звук.
Вера встретилась взглядом со Львом. В его глазах она увидела то же, что чувствовала сама, безнадежность и решимость. Они проиграли, но могли выбрать, как проиграть.
Они не дадут им использовать себя как батарейки. И не дадут причинить вред другим.
Орлов, казалось, прочитал их мысли.
—Не стоит геройствовать. Процесс безболезненный. Вы просто… уснете. А проснетесь в новом, чистом мире.