Глава 2. Лев
Кофе в кружке был уже холодным, как и воздух в его однокомнатной квартире. Лев смотрел на экран ноутбука, где мигал курсор на чистом листе. Очередная попытка начать роман. Очередное поражение.
Его сестра Аня говорила: «Ты просто должен писать, Лёва. Не думать, а писать. Слова сами найдут дорогу.» Но Ани не было уже три года. А слова дорогу не находили. Они застревали где-то между горлом и кончиками пальцев, превращаясь в безжизненный шум.
Телефон завибрировал, заставив его вздрогнуть. Незнакомый номер.
—Лев? Лев Голубев? — голос был старческим, но твердым.
—Да.
—Мне вас порекомендовали. Вы занимаетесь... литературной обработкой?
Лев поморщился.«Литературная обработка» — это то, чем он занимался, чтобы платить за эту холодную квартиру и за кофе. Предисловия для чужих мемуаров, статьи для научпоп-журналов, стилизации.
—Да, занимаюсь.
—У меня есть текст. Дневник. Нужно привести в порядок, сделать... читабельным. Для узкого круга. Оплата хорошая.
Час спустя Лев стоял у двери старомодной сталинской высотки. Дверь открыл высокий, сухопарый мужчина лет восьмидесяти, в строгом свитере, несмотря на тепло в квартире.
—Проходите. Я Борис Игнатьевич.
Кабинет был заставлен книжными шкафами и пахло пылью и старыми страницами. Борис Игнатьевич протянул Льву толстую папку.
—Вот. Будьте осторожны. Текст... своеобразный.
Лев открыл папку. Рукопись. Не напечатанная, а исписанная от руки тем же, как ему показалось, угловатым почерком, что был у его отца-инженера. Формулы, схемы, бессвязные заметки на полях.
«...теория эфира ошибочна не в сути, а в подходе. Эфир — не среда, а отражение. Зеркало, в котором застревают наши шумы...»
«...Зоны Тишины— не аномалия, а норма. Наш мир — это аномалия, какофония, сбой...»
«...они слушают.Сборщики. Они питаются нашим эхом. Что они строят из наших звуков? Свой мир?»
Лев поднял глаза на Бориса Игнатьевича.
—Это... художественный вымысел?
Старик усмехнулся,но в глазах у него не было веселья.
—Считайте, что да. Ваша задача — сделать его убедительным. Не трогайте формулы. И... вот это. — Он ткнул пальцем в абзац, обведенный в рамочку. «Зона Q. Порог — 10 минут. Обратный путь требует резонанса. Ищи Первоисточник.»
—Это ключевая мысль. Ее нужно сохранить любой ценой.
Лев кивнул, чувствуя легкое головокружение. Текст был бредом сумасшедшего. Но в этом бреде была странная, гипнотизирующая сила. Как будто он не просто читал слова, а прикасался к чему-то холодному и чужому.
Вернувшись домой, он сел за стол, отодвинув свой пустой документ, и начал читать вслух, чтобы «почувствовать» стиль.
«...и сегодня я снова провалился. Всего на пять минут. Но этого хватило, чтобы увидеть их. Они не смотрят. Они слушают кожей. Их мир беззвучен, как могила. Наша могила...»
Внезапно на кухне со звоном разбилась кружка, которую Лев был уверен, что поставил в середину стола. Он вздрогнул и обернулся. Никого. Сквозняка быть не могло — окна были закрыты.
Он глубоко вздохнул и снова погрузился в чтение. Он не заметил, как за окном стемнело. Не заметил, как погас экран ноутбука, перейдя в спящий режим. Его мир сузился до пожелтевших страниц и голоса безумного гения. Он был редактором, но чувствовал себя археологом, откапывающим кости древнего, невиданного зверя.
Перед сном он пошел умыться. Включил воду и потянулся за зубной щеткой. И тут звук воды... пропал. Совсем. Он видел, как струя бьется о раковину, видел, как брызги летят во все стороны, но не слышал ровно ничего. Абсолютной, давящей тишины, описанной в дневнике. Эпизод длился не больше двух секунд, а затем звук вернулся с оглушительной силой, заложив уши.
Лев отшатнулся от раковины, прислонившись к стене. Сердце бешено колотилось. Он посмотрел на свое отражение в зеркале — бледное, испуганное лицо.
«Художественный вымысел», — с горькой иронией подумал он.
Он вернулся в комнату, сел за стол и открыл почту. Написал своему заказчику, Борису Игнатьевичу: «Текст требует глубокого погружения. Есть вопросы. Что такое "Зона Q"? Кто такие "Сборщики"?»
Ответ пришел почти мгновенно, хотя был третий час ночи: «Не задавайте вопросов, на которые я не могу дать ответа. Просто работайте. И будьте осторожны. Иногда тексты... резонируют с реальностью.»