Она без усилий сдвинула тяжелую крышку, открыв черную прорву. Запах сырости и плесени ударил им в лицо.
— Ты уверена? — голос Льва предательски дрогнул.
— Нет, — коротко ответила Вера и, включив налобный фонарь, первой начала спускаться по скобам в стене.
Лев, сглотнув ком в горле, последовал за ней. Он вспомнил флешку-диктофон в кармане и включил ее. «На всякий случай». Мысль о том, что эта запись может стать их последним посланием миру, заставила его похолодеть изнутри.
Внизу был узкий, сырой тоннель. Вода по колено, ледяная, проникала сквозь ботинки. Они шли, согнувшись, почти полчаса, и Лев уже начал верить, что они просто заблудились в этих катакомбах, как Вера снова остановилась.
— Смотри.
Свет ее фонаря выхватил из тьмы еще один лаз, на этот раз вертикальный, ведущий вверх. Над ним висела старинная, почерневшая от времени деревянная лестница.
— Это должно быть прямо под башней.
Она полезла первой, проверив надежность ступеней. Лев, затаив дыхание, последовал за ней. Сверху пахло не сыростью, а пылью и старым деревом. И чем-то еще... слабым, едва уловимым запахом озона, как после грозы.
Они оказались в круглом помещении — в самом основании башни. Гигантские деревянные балки перекрещивались над головой, уходя в темноту. В центре стоял странный объект, накрытый брезентом. Вера медленно стянула его.
Это был не насос и не бак. Это был своего рода станок, собранный из деталей разного времени — тут были ламповые усилители сороковых годов, медные катушки, современные процессоры и аккумуляторы. От всего устройства тянулись толстые провода к стенам, как щупальца.
— Генератор, — прошептала Вера, проводя рукой по панели с ручными регуляторами. — Но не для электричества. Смотри.
Она указала на экран осциллографа, встроенного в конструкцию. На нем пульсировала сложная, несимметричная волна. Та самая, что Лев видел в описаниях дневника. Волна, гасящая звук.
— Он создает «Зону», — понял Лев. — Искусственно.
— Не создает, — поправила его Вера. — Стабилизирует. Делает портал... постоянным.
И тут Лев почувствовал это. То самое давление в ушах. Воздух снова стал густым, как кисель. Он посмотрел на Веру и увидел, что ее лицо стало плоским, почти двухмерным в тусклом свете фонарей. Цвет с него ушел.
— Вера... — начал он, но его голос прозвучал приглушенно, будто из соседней комнаты.
Она подняла руку, показывая на часы. Прошло уже семь минут с тех пор, как они здесь.
— Мы близко, — сказала она, и ее слова донеслись до него с опозданием, как в плохой телефонной линии. — Порог рядом. Брат пытался стабилизировать проход, чтобы контролировать его. Или... чтобы я могла его найти.
Она подошла к одной из стен, где провода от генератора сходились в единый толстый кабель, уходящий вверх, в ствол башни.
— Он там. Наверху. Источник сигнала.
Она потянула за кабель. Гнилое дерево балки с треском поддалось, и часть обшивки обвалилась, открывая узкую, винтовую лестницу, ведущую наверх, в самое сердце башни. Оттуда повалил тот самый плоский, безтеневой свет.
— Последний рывок, — сказала Вера и шагнула на лестницу.
Лев сделал глубокий вдох. Запах озона стал резче. Он посмотрел на свои руки. Кожа приобрела сероватый, восковой оттенок. Он вспомнил слова дневника: «Обратный путь требует резонанса».
«А что, если мы не сможем вернуться?» — пронеслось в голове.
Но отступать было поздно. Он шагнул за Верой, в свет, что был не светом, а его полной противоположностью.
Глава 8. Вера
Лестница вилась вверх, казалось, бесконечно. С каждым шагом мир за её спиной тускнел, звуки их шагов затихали, пока не исчезли полностью. Они шли в абсолютной тишине. Давление в ушах сменилось странной пустотой, как будто их внутреннее ухо перестало существовать.
Наконец они вышли на площадку под самым куполом башни.
Здесь не было ни гигантского бака, ни механизмов. Пространство было пустым, если не считать странного объекта в центре.
Это была сфера, около метра в диаметре, сделанная из матового, тёмного стекла или отполированного камня. Она висела в воздухе без всякой поддержки, медленно вращаясь. От неё исходил тот самый плоский свет, заполнявший все помещение. И тишина. Она исходила от сферы, была её частью, её излучением.