*** Яркий солнечный луч, осторожно прокравшись в комнату, неспешно пробежал по стене, скользнул по лицу спящего мальчика и замер на узорчатом ковре, лежащем на полу. Мальчик открыл глаза. Глядя в белый потолок, он вслушивался в утренние звуки постепенно просыпающегося за окном лета: шелест шин редких проезжающих машин, далёкий собачий лай, скрип пружин открывшейся двери и грохот мусора, высыпаемого из ведра в бачок, чей-то кашель и детский смех. Все эти звуки сливались в его ушах в общую городскую симфонию. Через открытую форточку в комнату залетали запахи распустившейся листвы, нагретого гудрона, выхлопных газов и чего-то совершенно непонятного, но такого родного и тёплого. Спустя какое-то время к этим запахам прибавился ещё один — запах блинов, готовящихся на кухне. Повернув голову, мальчик взглянул на стоящие на полке часы, стрелки которых показывали восемь утра. Нахмурившись, он попытался вспомнить, что ему снилось. Память рисовала лишь нечто тёмное, неприятное и липкое, но что именно это был за сон, он вспомнить не мог. Впрочем, это было не важно — главное, что сегодня суббота. Это мальчик хорошо помнил и знал. А значит, можно делать всё, что захочется: ему теперь больше никуда не надо, и впереди целое бесконечное лето. Поднявшись с кровати, он, глядя, как солнечный луч на узорчатом ковре облизнул его босые ноги, побрёл в сторону туалета. Когда его худенькая рука потянулась к дверной ручке, ведущей в туалет, до него донёсся ласковый и такой знакомый голос с кухни: — Котёнок, будешь завтракать? Чувствуя, как мелодия этого голоса разливается тёплой волной по всему телу, мальчик повернулся и посмотрел в дверной проём кухни. Там, в обрамлении солнечного света у кухонного стола, стоял родной ему человек. Там стояла мама. И хоть пока из-за ярких солнечных лучей он не мог разглядеть её лицо, он точно знал, что вскоре всё изменится. И тогда, погасив в себе всё неприятное, оставшееся после сна, мальчик, улыбнувшись, облегчённо выдохнул и шагнул ей навстречу.