какую ему дай!» — послышалось недовольное бурчание из угла комнаты. «Вы, уважаемый, нам тут прокурите всё», — с нескрываемой нотой недовольства произнес Федор, после чего, пару раз выразительно кашлянув, натянул плед до самых глаз. «Морщинистый» на мгновение замер, а после, покосившись на Федора одним глазом и брезгливо поморщившись, принялся дымить с еще большим наслаждением. Я быстро пододвинул ему вместо пепельницы какую-то лежащую на столе крышку, и он, посмотрев на меня, затушил об нее сигарету. Раздался двойной щелчок — это «лысый» открыл контейнер с «артефактом». Какое-то время он сидел молча, уставившись на содержимое контейнера, а потом сухо произнес: «Кхм-кхм, хорошо», — и, закрыв крышку, вновь щелкнул магнитными замками. В это время его напарник, установив сопряжение своего «пульсатора» с моим, скачал данные и вернул мне устройство. После этого он, вновь вытащив из пачки сигарету, повертел ее в руке и встал. Вслед за ним, как по команде, держа перед собой контейнер с «артефактом», поднялся и «лысый». — Всё? — посмотрев на него, спросил я слегка утомленным голосом. — Всё, — сухо ответил он, почёсывая пальцем свой крупный нос. Повернувшись, агенты молча направились на выход. Быстро проскочив вперед, я, открыв дверь, выпустил их из квартиры. Уже спускаясь по лестнице, «лысый» вдруг неожиданно замер и, посмотрев на меня, сказал: — Отчет по «стражу» не забудьте составить. Я молча кивнул, и он принялся дальше спускаться по лестнице, осторожно держа контейнер под боком. Проводив их взглядом, я зашел обратно в квартиру и запер за собой дверь. Пройдя в комнату и усевшись на диван, я шумно и с облегчением выдохнул. — Объект номер один тире два точка пятнадцать тире девятнадцать, — издевательским тоном произнес Федор и, пару раз хихикнув, раскашлялся. — Накурил, г-гадина, — вновь произнес он недовольно, продолжая демонстративно откашливаться и размахивать перед собой планшетом. — Как будто имени у тебя нет, — сказал он, прекратив наконец-то кашлять и выразительно посмотрев на меня из-под очков. — Имя-то есть, — вздохнув, ответил я. — Да только кому оно интересно... Отбарабанив краткую дробь ладонями по коленям, я откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Имя, имя, имя — пронеслось в моей голове. Было, конечно, у меня имя. После того как меня вытащили из Изнанки, а затем откачали, я какое-то время провел, лежа в герметичной капсуле, весь обклеенный датчиками, находясь под круглосуточным наблюдением. Затем меня поселили в отдельную комнату, где мне предстояло провести ближайшие шесть лет жизни. И Дмитрий, один из тех двух ребят, что вытащили меня из Изнанки, дал мне имя Антон. Он начал приглядывать за мной, периодически приходя и подолгу рассказывая о том мире, который существовал за пределами окружавших меня стен. Он же занимался и моим обучением. Сперва это была обычная базовая школьная программа. Но спустя время к ней добавились и те знания, которые были необходимы мне как будущему резонатору для существования в мире Изнанки. Впрочем, доступ к любой информации из внешнего мира у меня также имелся. Так что слушать музыку, читать книги или смотреть, например, фильмы мне никто не запрещал. О том, что будущее мое предопределено, от меня никто не скрывал, но и какого-то упора на этом не делал. Да, ты будущий резонатор, да, будешь ходить в Изнанку, — говорилось мне. — Зачем? Ну, задач много, и по мере их поступления ты всё узнаешь. Я же в свою очередь не возражал — да и возражать в моей ситуации было делом попросту бессмысленным. Кто я такой? Это мне было неизвестно. Впрочем, я так же не знал ни своего настоящего имени, как не знал и о том, «как именно?», «откуда?» и «для чего?» я появился в Изнанке. Моя память вообще ничего не сохранила о моем прошлом. Лишь одна большая и всепоглощающая пустота. Все мои воспоминания начинались ровно с того момента, как я осознал себя сидящим на полу в Изнанке. Это была та самая «новая точка» отсчёта моей жизни, а предшествующие ей события, увы, были полностью стерты. Поэтому плыть по течению в моем случае было, как мне казалось, самым оптимальным решением. Грохот посуды и мгновенно последовавшее за этим грохотом сердитое ворчание Фёдора выхватили меня из калейдоскопа воспоминаний, вернув обратно в комнату. Взглянув на мигающий монитор, я вспомнил о том, что обещал агенту сделать отчет по «стражу». Немного помассировав шею, я с нескрываемым наслаждением потянулся и встал. Переместившись на стоявшее перед компьютером кресло, я протяжно зевнул и, кликнув клавишей мыши, открыл нужную форму документа. «Итак, приступим», — пробормотал я и, коснувшись пальцами клавиатуры, начал неспешно составлять отчет. Закончив с отчетом, я сразу же послал его на внутренний электронный ящик службы «Контроль» и, поднявшись с кресла, переместился обратно на диван. В комнату зашел Федор. Держа в руке кружку с чаем, он, осторожно усевшись в своё любимое кресло-качалку, стал шумно из неё пить, листая в планшете новостную ленту. — Представляешь, второго января, когда ты в Изнанку ползал, недалеко от нас труп мужика нашли. Пишут, замерз насмерть, — произнес он, после чего, сделав очередной с громким хлюпаньем глоток, принялся суетливо ёрзать в кресле. Успокоился он лишь после того, как пролил чай на плед. Озадачено посмотрев на мокрое чайное пятно, он, сделав вид, что всё идёт так, как и должно, продолжил свою мысль: — А самое здесь интересное так это то, что труп тот потом исчез! Неизвестным образом-таки пропал из морга! Представляешь?! Как говорится, следствие теряется в догадках! Сказав это, он сдержанно захихикал и стал, кряхтя, укутываться в плед. Меня прошиб озноб. А ведь, видимо, это тот самый бедолага, которого я встретил в пургу у магазина, — мысленно сказал я сам себе. Почему-то я был твердо уверен, что это именно он, но вслух сказал лишь: — Ну ничего себе, вот дела! — и, замолчав, уставился в окно.