Глава 1.
Десятки тысяч игл пронзили моё тело. Я почувствовал, как, сперва расщепившись на мелкие частицы, оно затем вновь собралось в единое целое. Ощущение было таким, словно вся вселенная в один момент сжалась внутри меня в одну точку — по крайней мере, именно такая картинка рисовалась в моём воображении каждый раз, когда я совершал «скачок». Все эти, мягко говоря, неприятные ощущения сопровождались диким писком, разносящимся по внутренностям моей черепной коробки. Вслед за ним всегда раздавался резкий щелчок, и наступала тишина. И этот раз не был исключением. Вот он: момент боли, момент дискомфорта — и всё закончилось. Всё уже произошло. Я стоял посреди коридора старенькой квартиры, расположенной в такой же старой «хрущёвке». Позади меня, с открытой нараспашку дверью, находилась уборная. Не поворачиваясь, я закрыл её, а затем привычным движением снял висевший на крючке халат. «Чёрт, никогда не привыкну к этим скачкам», — устало прошептал я одними губами. Тело было ватным, а перед глазами бежали круги. Накинув на себя халат и немного размяв шею, я прошел в комнату. Свет был выключен. В углу, одиноко отсвечивая экраном, горел монитор, и приборная панель мигала лампами. Огоньки от панели отражались в мишуре и игрушках, висящих на новогодней ёлке, которая стояла у стены напротив. Насвистывая себе под нос популярную новогоднюю мелодию, я посмотрел в окно. Там, в проблесках света уличных фонарей, бескомпромиссно и уверенно на город наступал плотный снегопад. «Вот такое оно, второе января», — процедил я сквозь зубы и уселся в кресло перед монитором. — Явился, — послышалось тихое ворчание у меня за спиной. — А между тем уже двадцать минут как сигнал идёт. — Привет, Фёдор, — сказал я, улыбнувшись и не отводя глаз от монитора. — Привет, привет, — пробурчали за спиной. — Чаю налить? — Спасибо, не надо, — ответил я. Фёдор был неким брауни, волею судеб оказавшимся в «Управлении». И, как мне думалось, уже никто точно не помнил, как и когда он у нас появился. Впрочем, я даже не помнил моментов, связанных с обсуждением с кем-либо его личности. Такого, наверное, попросту не было. В любом случае, мои контакты с людьми были не такими уж частыми, а вот с Фёдором я жил бок о бок уже немалое количество времени. Три года назад он был приставлен ко мне помощником и заселен на конспиративную квартиру, в которой мы проживали и по сей день. А я настолько к этому привык, что казалось, так было всегда. — Ну как знаешь, — произнес он протяжно, после чего, громко зевнув, удалился на кухню, где сразу же принялся деловито греметь посудой. Я взглянул на монитор. Сигнал указывал на активность из знакомого мне здания, за которым уже некоторое время «Управлением» велось наблюдение. Само здание являлось ничем иным, как обыкновенным жилым домом, что называется, «гостиного» типа постройки. Кликнув пару раз курсором, я получил изображение трёхмерной схемы, детально раскрывающей все нюансы данного строения. Сделав ещё один клик мышью, я предпринял попытку получить карту-схему «Изнанки» этого здания, чтобы узнать, что может ждать меня «по ту сторону». Увы, но компьютер не выдал мне никакой информации. «Ясно, — произнес я, прикусывая нижнюю губу. — Выходит, что никто из коллег там ещё не бывал». Я прекрасно понимал, что в «Изнанке» пространство будет восприниматься иначе, и всегда лучше, если заранее есть возможность изучить всю дополнительно имеющуюся информацию по заданному месту. Перспектива застрять там в бесконечных блужданиях по вновь и вновь появляющимся лестницам, коридорам и закоулкам меня совершенно не вдохновляла. Представив всё это, я нервно потер шею и поморщился, чувствуя, как по спине забегал мерзкий холодок. Ведь в «Управлении» я работал уже более десяти лет, но каждый раз, когда красная точка на экране вновь начинала мигать, указывая тем самым на активность «чёрного шума» в очередном здании, мне всегда становилось не по себе. Наверное, к такому просто нельзя привыкнуть. Тем более зная и понимая, ЧТО может с тобой там произойти. Осознавая, что шансы навсегда остаться на «той стороне» каждый раз одинаково высоки. Я ещё раз посмотрел в окно — там, завывая и кружа снежные хороводы, вовсю свирепствовала метель. Снегопад окутал город и отступать пока что явно не желал. Хочешь не хочешь, а нужно выдвигаться. — «Пульсатор» не забудь, — пробурчал из кухни Фёдор. — Это само собой, — ответил я, встав из-за компьютера и подойдя к встроенному в стену цифровому сейфу. После того как я приложил палец к датчику и набрал нужную комбинацию, сейф приветливо пикнул. Издав тихий щелчок, его дверца слегка подалась вперёд. Открыв её, я забрал «пульсатор» — внешне напоминавший собой обычный навигатор и в каком-то смысле им являвшийся. Вот только маршрутизацию он выстраивал по совсем другим местам, вдобавок включая в себя ряд дополнительных, крайне важных для меня функций. Главным образом, он помогал мне при входе в «чёрный шум», а также был необходим для фиксации «миражей памяти». Нацепив «пульсатор» на левую руку и щелкнув магнитным ремешком, я вновь заглянул в сейф и вынул оттуда похожий на авторучку предмет серебристого цвета. Этот предмет являлся электронным пневмошприцом с закачанным в него «нейрохаком» — так в «Управлении» по-простому называли мощный химический коктейль, способный мгновенно простимулировать определённые мозговые рецепторы. Одним словом, вещь эта была крайне нужная и важная, особенно зная, какой опасностью может обернуться очередное путешествие в «Изнанку». Но такова уж была моя работа. Есть сигнал — значит, есть «чёрный шум», а значит, предположительно в нём может находиться «артефакт». Для «Управления» добыча этих «артефактов» была крайне важна. И именно «резонаторы», те, кто умел взаимодействовать с «Изнанкой», выполняли эту работу. А я был одним из них. — Метёт там, — послышалось тихое бурчание за моей спиной. — Комбинезон на прогрев поставь, — произнёс Фёдор, поправляя круглые очки и глядя на беснующуюся за окном пургу. — Да уж, не забуду, поставлю, — рассмеялся я и похлопал его по плечу. Он несколько смутился и, зашевелив волосатыми ушами, спешно удалился на кухню, бормоча что-то себе под нос. Я взглянул на тёмный экран «пульсатора», в углу которого равномерно мигала красная точка. Пока что всё было в порядке. Настроение немного приподнялось, несмотря на то, что внутри меня уже начинали потихоньку прозревать семена напряженности и страха. Впрочем, так было всегда. Перед каждым забросом на «ту сторону» подобные ощущения давали о себе знать. Я надел комбинезон, который внешне мало чем отличался от одежды для тактических мероприятий. Такая схожесть была необходима, чтобы лишний раз не привлекать к себе внимания. На самом же деле комбинезон являлся довольно высокотехнологичной вещью, скрывая внутри себя богатый функционал. Например, он был оснащён опцией внутреннего подогрева, что сейчас для меня оказалось как нельзя кстати. Или, например, у него имелась функция дополнительной защиты от радиации, что было крайне важно при определённых случающихся в «Изнанке» моментах. И если говорить совсем уж кратко, то от него во многом зависела моя жизнь. Закрепив на комбинезоне специальный пояс и постояв с полминуты в нерешительности, я попрощался с Фёдором, после чего открыл дверь и вышел на лестничную клетку. Быстро спустившись на пять лестничных пролетов, я вышел во двор, где свирепая метель сразу же захватила меня в свои объятия. Накинув на голову капюшон и надвинув маску, я стал пробираться через царившее повсюду снежное безумие. Вокруг меня десятками огней горели окна, а фонари испускали свой тусклый, почти не пробивавшийся сквозь снежный буран свет. Я брёл вперёд вдоль возвышавшихся надо мной «панелек», пересекая занесённые снегом улицы и пробираясь через мгновенно выросшие во дворах сугробы. Людей вокруг не было. Все ютились в своих тёплых квартирах, среди россыпей конфетти, в брызгах шампанского и аромате мандаринов, продолжая праздновать наступивший Новый год. Проходя очередной двор, я заприметил впереди тусклый свет, отбрасываемый одиноко висевшей с торца дома лампой. Среди этого света, словно блеклая тень, проступали очертания человеческой фигуры. Пройдя ещё немного вперёд, я увидел вход в круглосуточный магазин, у которого действительно стоял человек. И что-то было с ним не так. Его засалённое пальто с меховым воротником было занесено снегом, уши «шапки-ушанки» торчали в разные стороны, а очки в толстой роговой оправе немного съехали набекрень. Но вовсе не это смутило меня. Настоящее ощущение дискомфорта во мне вызвало его лицо. Было в нём что-то неестественное. Что-то неправильное, заставившее меня невольно вздрогнуть и сделать шаг назад. Искажённое гримассой боли, оно одновременно излучало радость и блажь. Рот человека был приоткрыт в полукривой улыбке, и за высохшими потреска