о он, шмыгнув носом, деловито отправился на кухню заваривать себе чай. — Да уж... А то я не вижу! — бросил я ему вслед и, поднявшись, натянул на себя одежду. Чувствовал я себя по-прежнему крайне скверно. Предметы перед глазами время от времени начинали двоиться, а на спину и плечи давила невыносимая тяжесть. «Как будто слона сверху положили», — почему-то подумалось мне. Одевшись, я уселся за компьютер и, попивая приготовленный Фёдором чай, принялся бессмысленно двигать курсором по экрану, раз за разом прокручивая в голове события этой ночи. Так прошёл где-то час или немногим больше, пока трель дверного звонка не вырвала меня из пелены беспрерывной фрустрации. Поднявшись из-за стола и борясь с внутренним желанием во что бы то ни стало не открывать, я всё-таки побрёл к входной двери. Для меня было очевидно, что сейчас на лестничной клетке, в ожидании, томились агенты службы «Контроль». Навесив на лицо выражение обречённой покорности, я, процедив сквозь зубы: «Входите!», открыл дверь. Они вошли. Это были всё те же двое, имён которых я не знал, да мне и не полагалось интересоваться такими вещами. Я жестом указал им в сторону комнаты, а сам бросил беглый взгляд на кухню, дверь в которую тут же закрылась. Фёдор, ровно как и я, явно не горел желанием лишний раз встречаться с этими типами. И, в отличие от меня, у него была такая возможность. Пройдя в комнату, агенты тихо уселись на диван и взяли выжидательную паузу, после которой «лысый», не глядя на меня, произнёс: — «Пульсатор» можно ваш? В тот же момент его напарник, вынув сигарету, закурил. Спустя секунд десять он стал бегать растерянным взглядом по поверхности стола в попытках отыскать крышку, которую в прошлый раз я предоставил ему вместо пепельницы. «Надо же, какой сегодня вежливый. Вчера ведь, не задумываясь, сразу на пол стряхивал», — подумал я, но вслух сказал лишь: — Держите! Взяв с подоконника ту самую крышку, я, не скрывая брезгливости, пододвинул её к нему. Курящий агент лишь криво ухмыльнулся. Поймав на себе вопросительный взгляд «лысого», я подошёл к сейфу и, небрежно вынув оттуда «пульсатор», передал его. Агент молча повертел устройство в руках, а затем, не поднимая глаз, спросил: — «Мираж памяти» досмотрели? Я попытался изобразить на лице максимальную беспечность и, начав зачем-то почесывать правую руку, ответил: — Нет ещё, сегодня планировал. «Лысый», продолжая вертеть в руках «пульсатор», какое-то время молча смотрел на меня, а затем, кашлянув, сказал: — А и не надо смотреть! Нет там больше ничего интересного для вас! «Пульсатор» этот мы у вас заберём, а вам… ммм… вам выдадим новый. Так что собирайтесь, поедем в «Управление». Я опешил. Вот куда-куда, а в «Управление» мне ехать совсем не хотелось. Да и в прошлом бывал я там крайне редко. Не того полёта птица, так сказать. Конечно, детство моё, если его можно было таковым назвать, прошло именно там, но на нижних подземных ярусах и при определённом доступе к некоторым зонам. Вдобавок после стольких лет проживания в четырёх стенах лишний раз возвращаться туда желания уж точно не возникало. — Это обязательно? — я вопросительно посмотрел на них, сразу же получив в ответ два молчаливых кивка. Обречённо вздохнув и ощутив, как апатия мгновенно захватывает меня в свои объятия, я начал неторопливо собираться. Как только со сборами было покончено, я, не глядя на агентов, проследовал в коридор. Бросив краткий взгляд на закрытую кухонную дверь и накинув куртку, я ухмыльнулся, представляя, как там томится сейчас Фёдор в ожидании момента, когда эти двое уберутся восвояси. Вот только, увы, вместе с ними придётся убраться и мне. Оказавшись на лестничной клетке, я пропустил агентов вперёд себя и, закрыв дверь, стал спускаться следом за ними по лестнице. На улице меня встретило солнечное, утратившее всю свою недавнюю серость, морозное утро. Ярко-синее небо украшали проседи плывущих куда-то вдаль облаков, а отражавшийся от свежих сугробов свет заставлял непрерывно жмуриться и прикрывать ладонью глаза. Когда же я наконец сумел свыкнуться со слепящим меня светом, то увидел стоявшую чуть поодаль от подъезда чёрную машину, в тонированных стёклах которой отражалась часть нашего двора. На контрасте с белизной свежего утреннего снега её угловатый, украшенный хромированными молдингами кузов показался мне каким-то нереальным, словно бы специально нарисованным кем-то в пространстве. Двигатель машины не был заглушён. Нас ждали. Я невольно улыбнулся от промелькнувшей мысли о том, насколько же это всё выглядит карикатурным: чёрная тонированная машина, два таинственных человека в строгой одежде и я, который под пристальными взглядами моих спутников сейчас усядется внутрь, скрывшись за чернотой стёкол. Непроизвольно фыркнув, я постарался сдержать накатывающий на меня приступ истерического смеха и, прикрыв рот ладонью, сел на заднее сиденье. Слева и справа от меня с невозмутимым видом уселись агенты. Они оба как по команде одёрнули плащи и, одновременно хлопнув дверьми, сразу же уставились каждый в своё окно. Казалось, что о моём существовании они попросту забыли. Место водителя, как и соседнее от него сиденье, было отгорожено от нас скрывающим переднюю часть салона затемнённым стеклом. Все мои попытки разглядеть за ним хотя бы намёки на очертания того, кто был за рулём, оказались безуспешными. Машина тронулась беззвучно и плавно, начав постепенно набирать скорость. Мы покатили сквозь заснеженные городские улицы в направлении места, о истинном назначении которого никто из проносящихся за машинными стёклами прохожих даже и не подозревал. — Ваш отчёт по «Стражу» мы изучили и утвердили, — закуривая сигарету, произнёс напарник «лысого». Молча кивнув в ответ, я вновь уставился в окно и продолжил наблюдать за проносящимися мимо заснеженными улицами, укутанными в цветные гирлянды деревьями и яркими витринами кафешек и магазинов. Я глядел на людей, которые, очнувшись от последствий новогодних торжеств и обновив календарь на ещё один год, начинали потихоньку заново жить свою суетливую жизнь. — А ссадина откуда у вас? — услышал я голос «лысого». Оторвавшись от созерцания улиц, я, растерявшись, посмотрел на него, кое-как сумев выдавить из себя: — Ударился... об косяк... Затем, чуть помедлив, уже более уверенным голосом добавил: — Ночью дома темно было. После чего снова уставился в окно. — Об косяк, значит... — произнёс агент многозначительно и умолк. Между тем проносящийся за окном яркий городской пейзаж успел уступить своё место невзрачной и унылой промзоне. Быстро проехав вдоль бетонного забора, поверх которого в несколько рядов тянулась колючая проволока, машина замерла у ржавых ворот, створки которых, лязгая и дребезжа, разошлись в стороны. Тихо въехав на огромную промышленную территорию, мы остановились перед бледно-серым зданием. Глядя на его дышащие могильным холодом, поблескивающие от инея стены, я тяжело и обречённо вздохнул. Пройдясь взглядом вдоль смотревших на нас тёмных оконных глазниц, я сместил фокус на ставни подъёмных ворот, через которые внутрь мог заезжать транспорт. Рядом с воротами находилась неприметная металлическая дверь — видимо, через неё мы должны были попасть внутрь. «Промёрзшая шершавая бетонная коробка. Узнаю Управление... Во всей красе!» — саркастично произнёс я про себя. Окружавшая здание заснеженная территория выглядела пустынной и заброшенной. Лишь вдалеке, в отдельно огороженном сетчатым забором участке, можно было разглядеть торчащие из снега локаторы да небольшие вышки с горящими на них красными маячками. Насколько мне было известно, для внешнего мира «Управление» значилось как заброшенная метеорологическая станция. Давно никому не нужная и бесконечно долго стоящая в очереди на списание. Но всё это, само собой, являлось ложной информацией, предназначенной для случайных глаз и ушей. На самом же деле внутри этой с виду мёртвой бетонной коробки, среди огромного количества подземных этажей, кипела жизнь, о которой мне мало что было известно. На самом деле я даже не знал, сколько всего там этих подземных этажей и каковы реальные размеры «Управления». Не имея должного доступа, попасть в закрытые зоны для меня было попросту нереальной задачей. Все двери требовали ключ-карту, а также последующее дополнительное подтверждение через сканирование сетчатки глаза. Вдобавок поговаривали, что самые важные секторы и вовсе охраняет патруль. Впрочем, сам я с ним ни разу не сталкивался. «Выходите», — голос «лысого» врезался в мои воспоминания, словно нож в масло. Посмотрев на меня с явным недовольством, он мотнул головой в сторону и добавил: «Нечего здесь засиживаться!» Оказалось, что оба агента уже какое-то время ожидали меня, стоя на улице, и это явно их раздражало. Пролепетав что-то бессвязное в своё оправдание, я быстро выбрался наружу, захлопнув за собой дверь.