«В какую же сторону ты всё-таки решил направиться?» — прошептал я, медленно поворачивая голову то вправо, то влево, пытаясь понять, куда мне всё-таки стоит пойти в первую очередь. Внутреннее чутьё подсказывало, что для начала стоило бы проверить обстановку в правой комнате. Почему именно её? Этого я не мог объяснить даже самому себе, но я решил поступить именно так. Пройдя в правое ответвление, я вошёл в небольшую, если не сказать, крохотную комнатку, и, встав посередине, неторопливо осмотрелся. Общая картина, которую я наблюдал здесь, мало чем отличалась от того, что я уже видел ранее. Разве что в гуще пропитанного чёрной слизью мха были видны бугристые выпирающие уплотнения, напоминающие своей формой человеческие тела. Но и это не стало для меня новостью. Подобное неоднократно попадалось мне во время моих блужданий в недрах Изнанки, и сейчас не вызвало во мне особых эмоций. Однако мысли на этот счёт у меня были. Гипотетически я допускал, что некогда Изнанка могла поглотить образы этих людей, впитать в себя их страхи и переживания, а может, даже их радости наравне с надеждами, а затем отразить их таким образом внутри себя. А может, она просто затянула этих людей в своё чрево, чтобы затем врастить их тела внутрь стен, где их неизбежно покрыл бы толстый слой вездесущего, пропитанного чёрной слизью мха. А где-то там, во «внешнем мире», они числились бы пропавшими без вести. Но, увы, найти их уже никому никогда не удастся. Впрочем всё это оставалось лишь на уровне догадок. Посветив фонарём в сторону оконного проёма, я увидел, что он был наглухо замотан переплетениями ржавой колючей проволоки, на которые были нанизаны ошмётки горелой ткани и обугленной человеческой кожи. В остальном комната была пуста, за исключением стоявшей в углу игрушечной деревянной пирамидки. К моему удивлению, она была нетронута: ни плесенью, ни грибами, ни даже всепожирающим иссиня-чёрным мхом с чёрной слизью. Поблёскивая в луче красного света, казалось, совсем недавно нанесённым на неё лаком, пирамидка выглядела абсолютно новой. На секунду у меня даже промелькнула мысль, а не «артефакт» ли это случайно. Я быстро взглянул на данные «пульсатора» и убедился, что шкала, отвечающая за концентрацию «чёрного шума», молчит, оставаясь почти на нуле. Подойдя к пирамидке вплотную, я стал внимательно её изучать. Не шевелясь, словно зачарованный, я смотрел на эти деревянные разноцветные колечки, аккуратно и по размеру нанизанные на белый стержень, верх которого был увенчан красной, слегка потрескавшейся шишечкой. Чем дольше я на неё смотрел, тем сильнее становилось моё желание прикоснуться к ней. Казалось, что, как только я дотронусь до неё, как только почувствую её кончиками пальцев, я сразу же узнаю нечто крайне важное для себя. Непременно важное! И значимое! Вероятно, эта пирамидка могла бы рассказать мне о ребёнке, который когда-то давно играл с ней, и о драме, которая, возможно, произошла здесь. Возможно… Но я так и не решился это сделать. Постояв ещё некоторое время в раздумьях и с трудом удержав себя от кажущихся опасными действий, я усилием воли оторвал взгляд от манящей игрушки и, резко развернувшись, выскочил в коридор. Пусть всё остаётся как есть. Испытывать судьбу мне не хотелось. Оставалась ещё одна комната, и именно там мне нужно было отыскать дальнейший путь. Единственное, чего я опасался, так это того, что искомый мной «резонатор» мог в какой-то момент начать перемещаться с помощью порталов. И если это было так, то либо сейчас, либо чуть позже меня мог ожидать тупик. «Ладно, будет тебе! И не из таких передряг выбирались!» — постарался я успокоить себя мысленно. Нужно было сосредоточиться и двигаться дальше. Посветив фонарём на пол, я замер, начав всматриваться в едва заметную среди слоёв грязи белесую полосу. Подойдя ближе и проведя по ней подошвой ботинка так, чтобы весь слой грязевого налёта отполз в сторону, я обнаружил выведенный маркером белый крест. «Отлично!» — едва слышно выдохнул я. Осторожно переступив через метку и пройдя в комнату, я с опаской начал осматриваться. Дощатый пол под ногами был сплошь покрыт перемешанной с мусором и сбившейся в комки землёй. Окружавшие меня стены оказались голыми и на удивление чистыми. Никакой тебе сочившейся из мха чёрной слизи или въевшихся в покрытие обугленных прогалин — загляденье, и только. Зато повсюду торчали мясистые отростки жутко выглядящих смердящих корней. В некоторых местах они пробивались из-под пола, а где-то торчали прямо из огромных трещин в стенах и потолке, срастаясь и переплетаясь друг с другом. Впрочем, сейчас всё моё внимание привлекло нечто другое. Направив луч прямо перед собой, я замер, смотря на стоявший посреди комнаты деревянный стул, весь покрытый островками пушистой белесой плесени. Даже отсюда мне было видно, насколько он был дряхлым и прогнившим. Казалось, что стоит едва к нему прикоснуться, как всё его основание тут же рассыплется в труху. Поверх стула черным угловатым силуэтом нависал слегка покачивающийся скелет люстры. Искорёженные, растопыренные в разные стороны ржавые остовы покрывали мотки из чёрных слипшихся человеческих волос. Я постепенно стал догадываться о том, что здесь, вероятно, произошло когда-то давно. Произошло там... Во «внешнем мире». Но сделать какой-либо окончательный вывод по объективным причинам мне всё-таки не представлялось возможным. Тем более что шкала, отвечавшая за концентрацию «чёрного шума», по-прежнему предательски молчала и находилась на нуле. Все это, конечно, выглядело для меня странным. Хотя размышлять о странностях Изнанки, находясь внутри её самой, — это уже само по себе довольно странное занятие, — ухмыльнулся я. Отогнав эти мысли, я посветил на расположенное в конце комнаты окно. И вновь мне пришлось испытать лёгкое чувство удивления от увиденного. Дело в том, что маячившее в пятне красного света окно было самым обыкновенным. Его обрамляла самая простая, пусть и слегка обугленная деревянная рама, в которую были вставлены самые обыкновенные стекла. Правда, стекла эти были чем-то вымазаны, испачканы с внешней стороны, но всё же... Здесь не было никаких склизких перепонок и кусков плоти, да и намёков на клубки из ржавой колючей проволоки я не наблюдал. Самое обыкновенное окно. Пускай и грязное. Подойдя ближе, я попытался вглядеться в эту муть, пытаясь разглядеть хоть что-то за слоем налипшей на стекла грязи. Затем я провёл по поверхности стекла пальцем, чтобы убедиться, что с внутренней стороны оно ничем не измазано. Если не считать лёгкого слоя пыли, то палец оказался практически чистым. Это было странно... Впрочем, всё в этой комнате казалось странным. И я совершенно не понимал, как мне самому себе всё это объяснить. «Ещё и пирамидка эта!» — прошипел