«Твою ж мать!» — выплюнул я слова в темноту, содрогнувшись от дурно пахнущей горькой субстанции, проникшей в рот. Всё моё лицо, да и остальные части тела, покрывали сгустки чёрной слизи, а на комбинезоне виднелись непонятно как успевшие там прорасти проплешины иссиня-чёрного мха. Я принялся хаотично счищать с себя всю эту дрянь, борясь с непроходящим туманом в голове, постепенно осознавая, что совсем недавно, по всей видимости, находился на грани. Ещё момент. Ещё, вероятно, час — может, чуть больше — и я мог бы совсем не проснуться! «Впитала бы меня в себя! Сожрала бы, как пить дать!» — крутились в голове вразнобой мысли. — «И ведь почти ей удалось! Почти...» Перед глазами вновь предстало обезображенное мхом и слизью лицо ребёнка, заставив меня непроизвольно содрогнуться. Что это, чёрт подери, такое было? Зачем Изнанка мне это всё показала?! — спрашивал я сам у себя, заведомо зная, что ответов на эти вопросы не будет. Нет у меня на всё это ответов! И где искать их, я также не имею понятия! Впрочем, я даже не был уверен до конца, что это мой не то сон, не то видение — это происки Изнанки. Возможно, я уже просто поплыл рассудком, а мой уставший мозг, не в силах выдержать напряжение, попросту выключил моё сознание, хаотично начав воспроизводить весь этот бред внутри моей головы. Покачиваясь, я посмотрел на «пульсатор», ожидая увидеть там хоть какие-либо изменения, но на высвечивающихся на экране параметрах всё оставалось в пределах нормы. Тогда я, пошатываясь, подошёл к двери, через которую ранее попал сюда, и поднял валявшийся у её подножья фонарь. «А ведь он всё это время пролежал включённым...» — подумал я, с опаской посмотрев на расположенную сбоку фонаря шкалу заряда. На моё счастье, значения указывали, что фонарь не высадил и половины своей энергии, а значит, беспокоиться было не о чем. По крайней мере, пока. Также было бы интересно узнать, насколько долго я пробыл тут, находясь без сознания. Исходя из всех моих знаний о том, как быстро Изнанка могла начать поглощать того, кто вторгся в её владения и, проявив слабость, дал проникнуть ей в свой разум, я мог предположить, что вырубился более 3–4 часов назад. Этого времени вполне бы хватило, чтобы мох начал распространяться по моему телу, постепенно заставляя его медленно врастать в толщу пола и стен. В дальнейшем он бы и вовсе поглотил меня, оставив лишь едва заметный, слабо проступающий своими очертаниями из поверхности выпуклый силуэт. Впрочем, в данный момент все эти знания были бесполезны и помочь мне ничем не могли. И как бы мне этого не хотелось, но нужно было продолжать дальнейшее движение вперёд, пытаясь отыскать пропавшего «резонатора». Нужно было найти дальнейший путь, и для этого стоило бы здесь осмотреться. Я стоял и неспеша водил лучом в разные стороны, внимательно изучая всё, что попадало под пятно красного света. В проёме, где должно было располагаться окно, теперь всё было затянуто липкой и смердящей органикой. Сбоку виднелось покрытое чем-то склизким прогнившее старинное кресло. Под его полопавшейся обивкой постоянно что-то шевелилось, заставляя истлевшую от сырости ткань вздуваться десятками бугорков. Сразу же решив для себя, что даже не стану пытаться рассмотреть, что же там происходит, я на всякий случай сделал пару шагов назад. Посветив в сторону от себя, я заметил торчащие из стены металлические полки. Их погнутое основание было изъедено коррозией, поверх которой кусками наседали поросли мха. Но самым интересным здесь мне показалось то, что на этих изуродованных полках находились книги. Покрытые белесой плесенью, отсыревшие и прогнившие, они стояли друг за другом в ряд. Страницы их давно слиплись, превратившись в единый плотный кусок бумаги, а на мертвых обложках было почти невозможно разобрать ни авторов, ни названия. Поросшая поверх них плесень практически полностью уничтожила видимые надписи, и лишь в некоторых местах просматривались едва различимые обрывки некогда целых слов. Так, приложив должные усилия, я смог разглядеть на одной из книг часть её названия. «С....а ......ых ..ч», — прочитал я вслух видимые буквы. Да уж... А ведь это, пожалуй, даже интересно, что же могли скрывать за собой эти выгнившие буквенные обрывки, — подумал я, принявшись тыкаться в закоулки своей памяти в поисках подходящих названий. Впрочем, ничего толкового на ум мне так и не пришло. И сколько бы я ни гонял в воспоминаниях знакомые мне литературные произведения, пытаясь подобрать подходящие, всё оказалось впустую. Поводив фонарём вдоль книг ещё немного, я увидел, как из-под плесневелого налёта, пожиравшего обложку другой книги, белыми обрывчатыми вкраплениями проступали буквы. «....ка .а ....не», — прочитал я вслух шёпотом, заменяя нечитаемые пробелы мычанием глухонемого. Но и в этот раз никаких годных мыслей о том, что же за название могло скрываться за этими словесными огрызками, у меня не возникло. Постояв ещё с пару десятков секунд, бесцельно водя лучом по изуродованным Изнанкой книжным останкам, я понял, что делать здесь мне больше нечего. Отойдя чуть в сторону, я выставил вперёд руку и, погрузив кисть в толщу иссиня-чёрного мха, медленно повёл её вдоль стены. Шаг за шагом я прощупывал склизкую от слизи и мха стену, пока мои пальцы не уткнулись в деревянный выступ дверного косяка. Обхватив его ладонью, я медленно повёл рукой вниз, неспешно отсчитывая сантиметр за сантиметром. Остановившись на том уровне, где, как мне казалось, должна была располагаться дверная ручка, я отвёл ладонь чуть в сторону и нащупал пальцами шероховатую металлическую поверхность. «Нашлась!» — прохрипел я и, вцепившись в прохладный набалдашник, медленно потянул его на себя. Дверь поддалась и с громким хрустом отошла в сторону. Перед моими глазами возникло тёмное вытянутое пространство очередного квартирного коридора, от которого отходили дополнительные ответвления, ведущие в ещё одну комнату и кухню. Впрочем, никакого интереса для меня они сейчас не представляли. Важен для меня был лишь сам этот коридор, который должен был вывести меня на лестничную клетку следующего подъезда. Я быстро просветил фонарём стены и потолок, а затем направил красный луч себе под ноги. Всё было в порядке. Обстановка з