шимися губами виднелись почерневшие зубы. Не шевелясь, он стоял и смотрел куда-то сквозь меня в пустоту. Мы встретились с ним глазами, и на секунду этот его взгляд изменился. Всего лишь на секунду. Но этой секунды мне было достаточно, чтобы уловить в нём мольбу — безмолвный крик о помощи. Или всё это мне лишь показалось? Теперь же он вновь смотрел куда-то сквозь меня, в снежные вихри, и не шевелился. Выйдя из ступора и ещё раз посмотрев в лицо этого странного человека, я мотнул головой и пошёл дальше. Впереди, за снежной стеной, виднелись очертания нужного мне дома. Поравнявшись с подъездом, я остановился в пятне бледного света, падавшего от единственного работающего фонаря, и поднял голову. Дом сиял множеством жёлтых глаз. В каждом окне шёл праздник. Захмелевшие люди шутили, пели песни, доедали остатки оливье и допивали шампанское, вино и водку. Никто из них не подозревал о той тьме, что затаилась рядом. Да и не должны были подозревать. Сегодня они имели право на радость, на улыбки и смех. Тьма коснётся их. Каждого по-своему. Но не сейчас. Снегопад усилился, и я поспешил в подъезд. Зайдя внутрь и отряхнувшись от снега, я поднялся по лестнице к лифту. Запахи домашней стряпни, доносившиеся из квартир, смешивались с подъездными запахами краски, мочи и прочих прелестей местной жизни, царившей за пределами уютных жилищных стен. Одинокая лампочка, выглядывая из разбитого плафона, то затухала на секунду, то начинала хаотично мигать. Полумрак медленно окутывал меня, незаметно сжимая в своих объятиях. Темнота подступала. Нажав на кнопку вызова лифта, я посмотрел на «пульсатор», затем прикоснулся к паре боковых клавиш, и он ожил, выведя на экран множество параметров. Сейчас меня интересовал только «чёрный шум». Шкала, отвечавшая за его концентрацию, была заполнена на одно деление. «Понятно и совсем неудивительно», — пробормотал я. Хотя чему тут было удивляться, ведь, скорее всего, «переход» будет не ниже третьего этажа, а я нахожусь слишком далеко. Кабина лифта прибыла и, приветливо раздвинув свои двери, впустила меня внутрь. Как только я оказался внутри, двери лифта шумно закрылись, и он, слегка подергиваясь, устремился вверх. «Пульсатор» принялся вибрировать, а я, сделав глубокий вдох, закрыл глаза. Кабина остановилась. «А ведь я даже не обратил внимания на то, какой этаж нажал», — подумалось мне. Кинув беглый взгляд на табло над лифтовой панелью, я увидел цифру «девять». В тот же момент свет в кабине замигал и сделался приглушённым, а вибрация, издаваемая «пульсатором», переместилась на всё моё тело. Двери разошлись в стороны, и передо мной открылась плотная и вязкая темнота. Ещё раз глубоко вдохнув, я, сжавшись, шагнул ей навстречу. Испытав все прелести «скачка», я опёрся рукой о стену и, кое-как сумев справиться с подступившим приступом тошноты, дал себе отдышаться. Когда моё дыхание вновь выравнялось, я откинул капюшон и огляделся. Вот она, «другая сторона» — та, которую мы привыкли называть «Изнанкой». Я стоял посреди лестничной площадки, а слева и справа от меня находились двери, ведущие в коридоры с множеством квартир. Вот только стены теперь были покрыты сплошным ковром бледно-синего мха, из которого сочилась мерзко пахнущая чёрная слизь. На полу, сквозь потрескавшуюся плитку, пробивались пучки пожухлой выцветшей травы. Тихо хмыкнув, я повернулся и посмотрел в окно. В глубине теряющегося в темноте пространства стояли мёртвые пятиэтажные дома. Окна в них не горели, а сверху над очертаниями крыш возвышался бледный, повернутый в обратную сторону месяц. Подойдя ближе, я опёрся руками о потрескавшийся подоконник и посмотрел вниз. Там виднелись неподвижные кроны деревьев. Прямо за деревьями находилась покрытая трещинами и изломами асфальтовая дорога, вдоль которой стояли покосившиеся фонари. От них исходил неживой неоновый свет, который казалось, тут же поглощала царившая повсюду темнота. Это был «мир за Изнанкой». Я знал, что все, кто пытались в него проникнуть, пропадали там бесследно. Поэтому в «Управлении» действовало чёткое правило: ни при каких обстоятельствах не пытаться туда попасть. К сожалению, всё равно находились те, кто это правило нарушал, и их дальнейшая судьба оставалась неизвестной. Позади меня вдруг послышался звук, похожий на тихий неразборчивый шёпот. Я резко, в полупрыжке, обернулся и увидел источник этого звука — чёрную слизь. Вздуваясь крупными пузырями, она тут же лопалась, а её склизкое наполнение начинало неспешно сползать вниз по покрытым мхом стенам. В какой-то момент стекавшие по мху чёрные струйки содрогнулись и, пульсируя, потянулись в мою сторону. Я вспомнил, как пятнадцать лет назад меня, всего сжавшегося от страха и почти поглощённого этой слизью, нашли в Изнанке люди. Ничего из того, как я попал в «чёрный шум», я не помнил. Даже не помнил своего имени, не говоря уже о прошлой жизни. Всё это было стёрто из моей головы. Поэтому всё моё существование теперь начиналось с того момента, когда я обнаружил себя сидящим на холодном бетонном полу, вжавшимся в угол. Я помнил, как ощущение липкого страха сантиметр за сантиметром охватывало моё тело, заставляя его цепенеть в ужасе. Тёмная маслянистая слизь, будто что-то шепча, сочилась из стен и начинала медленно меня обволакивать. Но не её я боялся. Глядя на лестничный пролет в темноту наверху, я чувствовал, что нечто ужасное, постепенно спускаясь с верхних этажей, приближалось ко мне. Я ощущал, как стремление к жизни и сама жизнь начинают покидать моё тело, и мне становилось до тошноты противным моё естество. Хотелось вырвать себе сердце и растоптать его, лишь бы оно перестало биться. Лишь бы то, что надвигалось сверху, забрало все мои чувства себе. Дальше я помнил, как внезапно сбоку от меня распахнулась дверь, и тьму пробил красный луч фонаря. Послышался крик, прозвучавший хриплым мужским голосом: «Дима! Источник анома...» Дальше голос кричащего резко прервался, но всего лишь на секунду, а затем зазвучал уже более спокойно: «Биологический объект найден. Это ребёнок. Быстро сюда!» В проёме появляются два человека в комбинезонах и защитных масках. Один из них светит на меня фонарем, после чего бросает второму несколько неразборчивых фраз, и тот вытаскивает поблескивающий в темноте мешок. Мешок этот он кладёт на пол и расстёгивает молнию вдоль всей длины. Затем, подхватив меня и стряхнув тёмную слизь с моего тела, он аккуратно укладывает меня внутрь. Застегнув молнию, он подхватывает меня и кладёт себе на плечо. Хлопнув по спине напарника, он поворачивается, и они вместе устремляются в дверь, из которой недавно вышли. Сквозь периодически ускользающее сознание я замечал, как в полутьме мы перемещаемся через коридоры, комнаты и лестничные пролёты какого-то промышленного помещения. Иногда нам навстречу попадались человекоподобные силуэты в виде сгустков тьмы, а в моей голове наперебой звучали голоса, перемешанные с шумом радио, звуками работающей техники, музыкой и чьим-то смехом. Некоторые из комнат, которые мне удавалось рассмотреть, были доверху наполнены различным хламом. Я хорошо запомнил искорёженные холодильники, валяющиеся поверх груды лыжных ботинок, а также сложенную из старых телевизоров башню, на вершине которой не останавливаясь, крутилась детская юла-волчок. В одной из комнат я увидел, как все её стены были покрыты одеялом из тысяч шевелящихся многоножек. Сплетаясь в клубки, они ползали друг по дружке, периодически падая на пол и затем снова заползая обратно, становясь единым организмом. Всё это я замечал лишь тогда, когда тот, кто меня тащил, оборачивался, и красный луч фонаря ненадолго освещал пространство вокруг. Далее в воспоминаниях всплывал момент, когда мужчины, внезапно остановившись, положили меня на пол и стали вполголоса о чём-то между собой переговариваться. Из их разговора я уловил не так много слов. Они говорили о каком-то «скачке», «степени перехода» и о том, «что выдержит это только резонатор». Внезапно мужчины замолчали. Даже пребывая в полубессознательном состоянии, я ощутил направленный в мою сторону тяжёлый взгляд. Так прошло полминуты или немногим больше, после чего один из них, устало вздохнув, подхватил меня и снова закинул себе на плечо. Я услышал, как со скрипом открывается дверь, и ощутил, как несший меня человек напрягся и сгорбился. Затем он шагнул вперёд, и моё тело пронзила сильная острая боль. Я отключился. Когда же я пришёл в себя то увидел, что лежу в прозрачной герметичной капсуле, а откуда-то сверху в глаза мне бьёт яркий ослепляющий свет. Сил во мне хватило лишь на то, чтобы попытаться слегка приподнять голову, после чего моё сознание вновь померкло. Вновь раздавшийся рядом шёпот резко выдернул меня из воспоминаний. Я поймал себя на том, что уже какое-то время стою, прислонив лоб к стене, а мерзкая чёрная слизь, пользуясь моментом, пытается заползти мне в уши. Отшатнувшись в сторону, я быстрым движением накинул капюшон и надвинул на лицо маску. Пальцы автоматически коснулись экрана пульсатора, задавая нужный параметр на поиск концентрации «чёрного шума». Исходя из высветившихся данных, мне нужно было спускаться вниз, на уровень пятого — четвёртого этажей. Достав фонарь, я окинул лестничный пролет лучом красного света. «Лишь бы без приключений», — подумалось мне. Шаг за шагом я спускался в недра здания, минуя лестничные пролёты. Обстановка вокруг