попал сюда, и поднял валявшийся у её подножья фонарь. «А ведь он всё это время пролежал включённым...» — подумал я, с опаской посмотрев на расположенную сбоку фонаря шкалу заряда. На моё счастье, значения указывали, что фонарь не высадил и половины своей энергии, а значит, беспокоиться было не о чем. По крайней мере, пока. Также было бы интересно узнать, насколько долго я пробыл тут, находясь без сознания. Исходя из всех моих знаний о том, как быстро Изнанка могла начать поглощать того, кто вторгся в её владения и, проявив слабость, дал проникнуть ей в свой разум, я мог предположить, что вырубился более 3–4 часов назад. Этого времени вполне бы хватило, чтобы мох начал распространяться по моему телу, постепенно заставляя его медленно врастать в толщу пола и стен. В дальнейшем он бы и вовсе поглотил меня, оставив лишь едва заметный, слабо проступающий своими очертаниями из поверхности выпуклый силуэт. Впрочем, в данный момент все эти знания были бесполезны и помочь мне ничем не могли. И как бы мне этого не хотелось, но нужно было продолжать дальнейшее движение вперёд, пытаясь отыскать пропавшего «резонатора». Нужно было найти дальнейший путь, и для этого стоило бы здесь осмотреться. Я стоял и неспеша водил лучом в разные стороны, внимательно изучая всё, что попадало под пятно красного света. В проёме, где должно было располагаться окно, теперь всё было затянуто липкой и смердящей органикой. Сбоку виднелось покрытое чем-то склизким прогнившее старинное кресло. Под его полопавшейся обивкой постоянно что-то шевелилось, заставляя истлевшую от сырости ткань вздуваться десятками бугорков. Сразу же решив для себя, что даже не стану пытаться рассмотреть, что же там происходит, я на всякий случай сделал пару шагов назад. Посветив в сторону от себя, я заметил торчащие из стены металлические полки. Их погнутое основание было изъедено коррозией, поверх которой кусками наседали поросли мха. Но самым интересным здесь мне показалось то, что на этих изуродованных полках находились книги. Покрытые белесой плесенью, отсыревшие и прогнившие, они стояли друг за другом в ряд. Страницы их давно слиплись, превратившись в единый плотный кусок бумаги, а на мертвых обложках было почти невозможно разобрать ни авторов, ни названия. Поросшая поверх них плесень практически полностью уничтожила видимые надписи, и лишь в некоторых местах просматривались едва различимые обрывки некогда целых слов. Так, приложив должные усилия, я смог разглядеть на одной из книг часть её названия. «С....а ......ых ..ч», — прочитал я вслух видимые буквы. Да уж... А ведь это, пожалуй, даже интересно, что же могли скрывать за собой эти выгнившие буквенные обрывки, — подумал я, принявшись тыкаться в закоулки своей памяти в поисках подходящих названий. Впрочем, ничего толкового на ум мне так и не пришло. И сколько бы я ни гонял в воспоминаниях знакомые мне литературные произведения, пытаясь подобрать подходящие, всё оказалось впустую. Поводив фонарём вдоль книг ещё немного, я увидел, как из-под плесневелого налёта, пожиравшего обложку другой книги, белыми обрывчатыми вкраплениями проступали буквы. «....ка .а ....не», — прочитал я вслух шёпотом, заменяя нечитаемые пробелы мычанием глухонемого. Но и в этот раз никаких годных мыслей о том, что же за название могло скрываться за этими словесными огрызками, у меня не возникло. Постояв ещё с пару десятков секунд, бесцельно водя лучом по изуродованным Изнанкой книжным останкам, я понял, что делать здесь мне больше нечего. Отойдя чуть в сторону, я выставил вперёд руку и, погрузив кисть в толщу иссиня-чёрного мха, медленно повёл её вдоль стены. Шаг за шагом я прощупывал склизкую от слизи и мха стену, пока мои пальцы не уткнулись в деревянный выступ дверного косяка. Обхватив его ладонью, я медленно повёл рукой вниз, неспешно отсчитывая сантиметр за сантиметром. Остановившись на том уровне, где, как мне казалось, должна была располагаться дверная ручка, я отвёл ладонь чуть в сторону и нащупал пальцами шероховатую металлическую поверхность. «Нашлась!» — прохрипел я и, вцепившись в прохладный набалдашник, медленно потянул его на себя. Дверь поддалась и с громким хрустом отошла в сторону. Перед моими глазами возникло тёмное вытянутое пространство очередного квартирного коридора, от которого отходили дополнительные ответвления, ведущие в ещё одну комнату и кухню. Впрочем, никакого интереса для меня они сейчас не представляли. Важен для меня был лишь сам этот коридор, который должен был вывести меня на лестничную клетку следующего подъезда. Я быстро просветил фонарём стены и потолок, а затем направил красный луч себе под ноги. Всё было в порядке. Обстановка здесь ничем не отличалась от той, что я уже видел ранее, и это успокаивало. Из раскуроченного, прогнившего паркета торчали привычные глазу пучки пожухлой травы, в которых изредка просматривались белесые, едва заметно шевелящиеся грибы. На слегка обугленных коридорных стенах, среди свисавших кусками обгоревших обоев, редкой порослью торчал мох, по которому ползли дурно пахнущие стебли очередного неизвестного мне растения. Пробиваясь откуда-то из глубин пола, они, извиваясь, тянулись вдоль стен, а потом исчезали в проломах почерневшего от сажи потолка. В тёмных коридорных углах можно было заметить сгустки липкой, телесного цвета, пульсирующей массы. «Привычная Изнанка, ничего особенного...» — сказал я, как мне показалось, даже слегка разочарованно, и, задрав рукав комбинезона, посмотрел на «пульсатор». На блекло светящемся экране все параметры были без изменений, а шкала, отвечавшая за уровень концентрации «чёрного шума», по-прежнему находилась на нижних значениях. Выждав паузу, я сделал глубокий вдох, затем резко выдохнул и, светя фонарём под ноги, быстро пошёл вперёд. Вдоль коридора я пролетел молниеносно, не глядя по сторонам, и остановился лишь у входной двери, ведущей на лестничную клетку. Осторожно, стараясь не шуметь, я, взявшись за ручку, толкнул дверь плечом и протиснулся в образовавшуюся щель. Лишь только я успел оказаться в тёмном подъездном пространстве, как всё это время никак не дававший о себе знать «пульсатор» принялся вдруг слабо вибрировать. «Началось!» — тихо воскликнул я, глядя на данные на экране. Шкала, отвечавшая за наличие «чёрного шума», то и дело прыгала, давая понять, что где-то поблизости находится аномалия. Выведя на экран «карту-схему» Изнанки, я прикинул примерную область своего местоположения и убедился в отсутствии каких-либо меток, указывающих на наличие здесь «чёрного шума». Впрочем, это было как раз не удивительно, учитывая тот факт, что Изнанка имела свойство изменяться, а потому многие данные попросту очень быстро устаревали. Сейчас вопрос стоял следующим образом: стоило ли мне реагировать на сигнал и пытаться отыскать место концентрации «чёрного шума»? Или оставить это без внимания и продолжить поиски пропавшего «резонатора»? Прямых указаний на этот счёт у меня не было. Немного поразмыслив, я решил для начала осмотреться и найти путь для продвижения вперёд. Посветив фонарём в сторону бетонных лестниц, ведущих на другие этажи, я убедился, что пройти по ним снова не удастся. Их состояние оказалось ещё хуже, чем у тех, что я видел в предыдущем подъезде. Лестничный пролёт, ведущий наверх, отсутствовал полностью, а ступени, спускавшиеся вниз, были изпещрены крупными трещинами и провисали, удерживаясь лишь на оголённой арматуре. Даже пытаться ступить на них было крайне опасно — это могло закончиться трагически. Всем своим видом эта лестница как будто говорила: «Ну, рискни, только потом костей своих не соберёшь». Перспектива упасть вниз на неизвестное количество этажей и, вдобавок, оказаться погребённым под грудой бетона меня явно не вдохновляла. «Ну что же, значит, придётся снова пытаться пройти через квартиру...» — задумчиво произнёс я, поворачиваясь и направляя фонарь на очертания двери, маячившей в темноте.