Сделав несколько шагов вперёд, я ощутил, как «пульсатор» на моей руке усилил вибрацию. Когда же я подошёл к двери вплотную, устройство издало громкий писк. Я нажал нужную клавишу, и «пульсатор» смолк. Шкала концентрации «чёрного шума» зашкалила. «Ну что ж, похоже, нам по пути. Посмотрим, какую тайну ты от меня скрываешь!» — насмешливо процедил я сквозь зубы. Взявшись за ручку, я потянул дверь на себя. Из образовавшегося проёма мне в лицо ударил резкий запах аммиака. Отшатнувшись от неожиданности и с трудом удержав равновесие, я ухватился за край двери. Сделав рывок, я ввалился в тёмный дверной проём. Оказавшись внутри квартиры, я сразу же почувствовал, как на меня нахлынуло беспокойство. И, что странно, природа этого беспокойства была для меня новой. В нём ощущалось что-то доселе неизвестное, нечто такое, с чем я ещё никогда не сталкивался. Это было какое-то иное чувство, совершенно не похожее на всё, что я привык испытывать ранее. Беспокойство быстро сменилось ощущением страха. Но и с природой этого страха что-то было не так. Сама его сущность, его наполнение были другими. Это был не привычный мне человеческий страх, а нечто иное, доселе мной не испытываемое. В этом чувстве ощущалась какая-то неестественность, чётко дающая понять: это не страх человека. Я пытался осмыслить эти новые ощущения как «резонатор», но не смог нащупать в них понятного для себя объяснения. И это пугало меня ещё сильнее. Наконец, собравшись с силами, я направил фонарь на стены коридора и удивлённо ахнул. В пляшущем красном свете луча, сквозь поросли мха, повсюду свисали комки слипшейся рыжей шерсти. Чертыхнувшись, я осторожно подошёл ближе. Направив свет прямо на один из комков, я стал внимательно его рассматривать. Слипшаяся, свалявшаяся в колтуны шерсть была покрыта слоем высохшей тёмной корки. Чем дольше я вглядывался, тем больше убеждался, что эта корка — ничто иное, как запёкшаяся кровь. И надо признать, такое в Изнанке я видел впервые. «Что здесь всё-таки произошло?» — пробормотал я, делая шаг назад и направляя красный луч себе под ноги. Метр за метром я просветил пол, но не обнаружил ничего примечательного. Сгнивший, вывороченный паркет, пожухлая трава и колонии склизких грибов — вот, пожалуй, и всё, что попадалось мне на глаза. Потолок был окутан клубками паутины, сотканной из сажи и пыли. В иной момент эти привычные элементы мира Изнанки могли бы меня даже успокоить, если бы не шерсть на стенах и непонятное, продолжавшее распирать меня изнутри, чувство неестественного страха. Почему-то мне казалось, что между всем этим существует некая связь. «Чёрт! Нужно с этим разобраться. Я обязан разобраться! Иного пути нет!» — бормоча эти мысли себе под нос, я взглянул на шкалу «чёрного шума». Она продолжала показывать максимальные значения. Сделав десяток глубоких вдохов и выдохов, я кое-как взял себя в руки. Направив луч фонаря перед собой, я двинулся вперёд. Миновав кухню и гостиную, я, не отводя глаз от «пульсатора», остановился в коридорной развилке. С левой и с правой стороны располагались комнаты, и в одной из них находилась аномалия. Оставалось лишь понять, в какой именно, и на этот счёт у меня быстро родилась идея. Глядя на неподвижно застывшую в максимальном значении шкалу «чёрного шума», я вытянул вперёд руку и замер. Затем, стараясь не дышать, я медленно повернулся налево. Шкала осталась неподвижной. Тогда я так же медленно повернулся направо и увидел, как деления шкального столбца принялись скакать, словно пытаясь вырваться за пределы максимальных значений. «То, что нужно!» — оживлённо подумал я и, направив фонарь в ведущий в комнату дверной проём, шагнул вперёд. Оказавшись внутри, я начал внимательно осматривать всё, что попадалось на глаза. А посмотреть тут было на что: все стены покрывала рыжая с белёсым просветом шерсть, под которой едва заметно проступали струйки чёрной слизи. Иссиня-чёрного мха же видно не было. Настолько плотно шерсть заполняла собой всё вокруг. Но самым интересным было то, что выглядела она вполне себе ухоженной и чистой. Совсем не та, что я видел до этого в коридоре. Подойдя к оконному проёму, я увидел, что вместо стёкол в рамы были вставлены ржавые железные листы, поверх которых была надвинута металлическая решётка. По покрытой чёрным плесневелым налётом поверхности подоконника были раскиданы упаковки из-под неизвестных мне медицинских препаратов. Тут же валялись и непонятного содержания коричневые пузырьки, часть которых была разбита и лежала в засохших разноцветных лужицах. Надписи на этикетках пузырьков давно выцвели и расплылись, из-за чего разобрать их названия было затруднительно. Отойдя от оконной ниши, я посветил себе под ноги и заметил, что паркет на полу выглядел вполне сносно и практически не был тронут Изнанкой. Вот только была тут одна деталь, которую я не мог себе объяснить. По всей длине пола, куда ни глянь, виднелись внушительных размеров борозды. Всё выглядело так, будто кто-то, впиваясь острыми когтями в древесину, царапал покрытие, оставляя на нём глубокие следы. И запах! Я почувствовал, как сквозь маску с новой силой начала пробиваться едкая, резкая аммиачная вонь, от которой глаза тут же заволокло влажной пеленой, а слизистую носа покрыла сухая корка. Стараясь справиться с приступом рвоты, я присел на одно колено и постарался выровнять дыхание. Когда приступы тошноты наконец отступили, я поднялся и затянул маску как можно туже. Отгоняя от себя мысли о том, что если меня сейчас всё-таки вырвет, я попросту захлебнусь в своей же блевотине, я опёрся руками о стоявший в углу гнилой стол и увидел перед собой металлическую лестницу. Дрожащей рукой я навёл на неё фонарь и, просветив снизу вверх, заметил, что её основание уходит прямо в зияющий в потолке тёмный пролом. Стараясь не запнуться о куски валяющегося на полу сколотого бетона, я подошёл к металлическому скелету лестницы и, взявшись за шершавую поверхность, осторожно её пошатал. К моему удивлению, стояла она довольно прочно. Внезапно в скользнувшем по одной из лестничных перекладин красном пятне света мои глаза уловили белый крест с