Сквозь маску с новой силой начали пробиваться тошнотворные аммиачные нотки. Пока ещё слабо. Едва уловимо. Но внутри меня сразу появилось неприятное ощущение. Что-то начинало происходить в этой комнате. И это «что-то» вряд ли могло оказаться для меня безопасным. «Твою ж налево! Опять?» — прорычал я сквозь зубы и, дёрнувшись, резко отскочил от стола в сторону. Отступив на пару шагов назад, я стал медленно водить красным лучом вдоль окружавших меня стен. Сначала мне даже показалось, что на самом деле ничего не происходит, а в комнате по-прежнему царит привычная мёртвая тишина Изнанки. Но вскоре мой слух начал улавливать едва различимое, доносившееся до моих ушей, тихое «цок-цок». Звук этот показался мне до боли знакомым. Сосредоточившись, я напряг память и смог вырвать из её глубин нужное воспоминание. Однажды мне уже доводилось слышать нечто похожее. Было это, кажется, в прошлом, а может быть, даже и позапрошлом году. За окном тогда стоял апрель, и чистый весенний воздух залетал с тёмной улицы в открытую кухонную форточку. Я сидел за столом после недавнего возвращения из Изнанки, чувствуя себя совершенно разбитым и уставшим. В руке дымилась кружка ароматного кофе. Вглядываясь в чёрный квадрат оконной рамы, я размышлял о своих планах на ближайшее время, а именно: стоило ли мне сейчас отправиться в «Место» для восстановления сил, зная, что в этот раз отчитываться перед службой «Контроль» не обязательно, или попросту завалиться спать, а затем завершить ещё одно небольшое дельце в Изнанке. И тот, и другой вариант вполне меня устраивали, из-за чего определиться было непросто. В итоге, решив положиться на случай, я встал и направился в соседнюю комнату в надежде отыскать там какую-нибудь завалявшуюся монетку и кинуть жребий. «Пусть она всё и решит», — подумалось мне. Но только я вышел в коридор, как раздался звонок в дверь. Резко остановившись, я замер. Времени на часах было половина двенадцатого ночи, и никаких гостей я уж точно не ждал. Впрочем, у меня здесь и не бывало никогда гостей, а все, кто мог наведаться, были из Управления. Хотя и их визиты можно было пересчитать по пальцам одной руки. Медленно, буквально на цыпочках, я подошёл к двери и, чуть помедлив, не торопясь повернул замок. Затем, так же медленно приоткрыв её, я высунулся наружу и увидел, что на лестничной площадке, в освещении блеклой лампы, стоит человек. Он был невысокого роста и заметно худощав. Белая рубашка на нём была небрежно, я бы даже сказал — неряшливо, заправлена в чёрные брюки, которые на поясе стягивал коричневого цвета ремень. Слегка подбоченившись, человек этот, опустив голову и отведя глаза в сторону, сказал: «Здравствуйте, мы, должно быть, с вами незнакомы, но я ваш сосед». После этого, помолчав пару секунд и нервно почесав нос, он, всё так же смотря куда-то в сторону, продолжил: «Не могли бы вы помочь? У меня там Наташа... Впрочем, пройдёмте, пожалуйста!» Сделав рукой неопределённый жест, словно отгоняя приставучую муху, он наконец-то поднял голову, и мы встретились взглядами. В его мутных глазах, с едва заметно дёргающимся зрачком, я увидел обречённость и мольбу. Молча кивнув, я быстро обулся и, накинув куртку, вышел к нему навстречу. «Сюда, пожалуйста, проходите», — сказал он тихо и, кивнув головой, указал в сторону едва приоткрытой двери, из-за которой просачивался слабый желтоватый свет. Войдя в квартиру, я молча остановился в коридоре, не зная, что делать дальше. В тусклом свете, исходившем от видавшей виды люстры, я смущённо водил глазами по убранству помещения. Всё пространство вокруг было сильно захламлено, словно кто-то специально и целенаправленно накапливал здесь разный скарб. Залежи старых курток и пальто по углам, пожелтевший древний холодильник с возвышавшимися на нём грудами таких же старых журналов и газет, составленные друг на друга безымянные картонные коробки и невообразимое количество разнообразной обуви на полу. И это была лишь малая часть из того, что наполняло этот небольшой коридор. «В комнату проходите, пожалуйста», — раздался тихий голос откуда-то из дальнего, скрытого в полумраке угла. «Надо же», — подумалось мне, — «а ведь я даже и не заметил тот момент, когда он зашёл за мной следом». Я бросил быстрый взгляд на видневшуюся слева дверь, а затем вопросительно посмотрел на стоящего в полутьме мужчину. Он едва заметно кивнул, давая понять, что направление мной выбрано верно. Стараясь не запнуться о какую-нибудь из многочисленных стоявших на полу пар ботинок, я подошёл к двери и открыл её. В глаза мне тут же ударил яркий рассеянный свет, который на какое-то время ослепил меня и заставил непроизвольно зажмуриться. Но уже через пару секунд зрение пришло в норму. Войдя в комнату, я увидел находившихся в ней людей. На старом, заметно пожившем долгую жизнь диване сидела полноватая темноволосая женщина. Она была бледна, а на её широком морщинистом лбу я разглядел проступившую испарину. Взгляд женщины, в котором читались усталость и, казалось, полное безразличие к происходящему вокруг, был направлен в сторону зашторенного окна. Её лицо выглядело неподвижным, а правый уголок рта был чуть приопущен вниз. Слева от неё, спиной ко мне, стояли две хрупкие девушки. Они были одеты в костюмы «скорой помощи» и еле слышно о чём-то переговаривались. Рядом с ними виднелся расчехлённый аппарат для ЭКГ и чемодан с медицинскими препаратами. «Кхм-кхм», — неуверенно кашлянул я и тихо поздоровался. Девушки-медики, прервав свою беседу на полуслове, словно по команде синхронно повернулись в мою сторону. Секунд пять они стояли молча, приоткрыв рты и хлопая глазами, а затем одна из них, оживившись, заговорила: «Ну наконец-то! Нашёл всё-таки хоть кого-то!» — быстро и уже не глядя на меня затараторила она. — «А то ведь все такие скоты обычно, всё по принципу "хата с краю, ничего не знаю" живут! Никакой помощи от них не дождёшься, даже если ЧП!» После этих слов девушка-медик задумчиво посмотрела на свою молчавшую коллегу, затем на меня и вопросительно добавила: «Вы ведь нам поможете?» Не дожидаясь моего ответа, она тут же отвернулась и, листая что-то в медицинском журнале, продолжила бурчать себе под нос: «Конечно, поможете, раз пришли. А то у Таньки, вон, рука...» — кратко кивнув в сторону напарницы, выдержала паузу и, обречённо выдохнув, добавила полушёпотом: — «С такой рукой она за носилки не схватится. Да и сил у нас нет». Я покосился на вторую девушку-медика, отметив, что несколько её пальцев действительно были плотно перевязаны бинтом. Громко хлопнув себя ладонями по бокам, первая девушка быстрым шагом подошла к столу и взяла с него какой-то журнал. Быстро сделав в нём пометки, она развернулась и, сделав пару шагов, вновь поравнялась с сидящей на диване женщиной. Я, в свою очередь, сразу отметил для себя тот факт, что за всё прошедшее время эта женщина ни разу не сменила позу. Её взгляд, как и прежде, был направлен в сторону занавешенного окна, словно она видела за ним нечто для нас недосягаемое. — Наталья Константиновна, госпитализация нужна! Срочно! Согласие даём? — раздался слева от меня громкий голос девушки-медика. Склонившись над пациенткой, она нервно постукивала ручкой по зажатому в руке журналу. В ответ женщина лишь едва заметно повела плечом и неопределённо мотнула головой. — Да что ты будешь делать! — воскликнула безымянная девушка-медик и, хлопнув себя по бокам, с выражением полного отчаяния уставилась на свою молчаливую напарницу. Напарница