одности. Казалось, что я наконец смирился с обстоятельствами. Мысли о том, что неизбежное будет встречено мной достойно, укрепляли решимость. Как бы ни закончилось это путешествие в Изнанке, я собирался сделать всё, что в моих силах. Вокруг всё оставалось спокойно и тихо. Я шагал вперёд, глубоко и ровно дыша. Два шага на вдох, четыре шага на выдох. И так раз за разом. С каждым шагом свет неоновых светильников тускнел, пока окончательно не исчез. Теперь меня вновь окружила шевелящаяся тьма. Фонарь в руках сделался единым и самым надежным моим спутником. Я доверял ему так же, как себе, уверенно направляя красный луч в царившую впереди неизвестность. Продвигаясь вперёд, я размышлял о том, что сколько бы раз ты ни побывал в Изнанке, полностью привыкнуть к ней было невозможно. Здесь никакой опыт не спасал, и всегда существовал риск оказаться в состоянии растерянности и паники. «Сойти с ума тут запросто можно! Обезуметь, вот что!» — прошептал я, направляя фонарь на плывущую мимо меня стену. Выцарапанные на ней надписи никуда не исчезли — напротив, их стало ещё больше. Я заметил, что среди них всё чаще попадались осмысленные слова, выделенные заглавными буквами и разделённые точками, вроде «ВЕК.ВАК.» или «ГДЕ.НА.ЗЕМЛЕ». Кроме того, количество повторяющихся числовых последовательностей также возросло. Например, я точно запомнил, как выразительно выделялся выцарапанный на стене ряд чисел: 04.26.19.86. Или вот ещё одна похожая последовательность, состоящая из таких же аккуратно выцарапанных друг за дружкой чисел: 10.09.19.93. Что всё это значило, я не имел ни малейшего понятия. Единственное, в чём я был абсолютно уверен, — все эти надписи, числовые последовательности и осмысленные слова были результатом деятельности «стража». Я начал думать о том, что если «страж» являл собой некое порождение Изнанки, которое она слепила из всех тех образов, когда-то живших, а затем и умерших в конкретном доме людей, из всех их прижизненных страхов и переживаний, то... Да. Допустить, что во всей этой мешанине могли промелькнуть обрывки какой-либо осмысленности, возникшие из уже не связанной между собой памяти, принадлежащей десяткам, а то и сотням жильцов, я, пожалуй, мог. По крайней мере, теперь это не выглядело для меня чем-то экстраординарным, поскольку само наличие, само существование Изнанки уже таковым являлось и никого из нас, тех, кто знал о ней, не смущало. Напротив, мы воспринимали её как должное, как некую неотъемлемую часть нашего бытия, хоть и знали о ней ничтожно мало. Пребывая в этих размышлениях, я не сразу заметил доносящийся из-за моей спины странный жужжащий звук. Было трудно понять, когда именно он возник, но тот факт, что сейчас я его отчётливо слышал, заставил меня испытать пробежавшую по телу волну прошибающего холода. Мгновенно замерев на месте, я резко развернулся. Разворот получился настолько внезапным и быстрым, что мои позвонки громко хрустнули, а в левом боку кольнула острая боль. Я стоял, ошеломлённый, водя лучом фонаря вокруг себя, и понимал: вокруг царит глухая, непроницаемая тишина. Странное жужжание пропало. Произошло это настолько внезапно, что я даже не успел поймать этот момент. «Крыша у тебя уже едет!» — пробормотал я самому себе, осторожно поправляя съехавшую набок маску. Глядя на красный луч, блуждающий по потолку, я изо всех сил надеялся разглядеть там каких-нибудь насекомых. Хотя прекрасно понимал: никаких насекомых я не увижу. Не насекомые это вовсе жужжали, а... Мне очень не хотелось отвечать самому себе, КТО мог издавать подобный звук. Но осознание уже пришло, и пытаться отгородиться от него было глупой затеей. «По пятам крадёшься, тварь, в спину мне дышишь, значит!» — негромко прохрипел я в темноту и невольно попятился назад. Впрочем, после этого ровным счётом ничего не произошло. Вокруг по-прежнему царила та же непробиваемая тишина, нарушаемая лишь звуком моего тяжёлого, доносившегося из-под маски дыхания. Теперь я оказался заложником не только этой тишины, но и существа, скрывающегося где-то во мраке. Вздрогнув, я почувствовал напряжение в каждой мышце, медленно развернулся и сделал шаг вперёд. Затем ещё один. И ещё. Вокруг по-прежнему было тихо. Но лишь только я набрал темп, лишь только сумел выровнять свой шаг, как вновь услышал раздавшееся за спиной жужжание. Звук нарастал постепенно. Сперва он был едва слышен, но с каждым последующим моим шагом становился всё громче. Теперь я был готов. Выждав, как мне показалось, подходящий момент, я резко развернулся в прыжке, готовый к любому развитию событий. Но фонарный луч вновь упёрся в пустую, поглощённую тьмой кишку коридора. Вокруг меня вновь застыла тишина. Но на этот раз она продлилась всего несколько секунд. Жужжащий звук почти сразу же принялся нарастать позади меня с новой силой. И насколько же он был въедливым и противным. Это зудящее, впивающееся прямо в мозг жужжание вызывало во мне раздражение и навязчивое желание прямо сейчас откинуть с головы капюшон и с остервенелым удовольствием начать ковыряться в ухе. Желательно чем-нибудь длинным и острым. Но, благо, рациональная часть моего сознания, та самая, которая вовсю пыталась бороться с этим желанием, кричала мне, что делать этого категорически нельзя. Что только допусти я такую оплошность, и она окажется фатальной. Я вновь развернулся, слыша, как смолкшее на секунду жужжание вновь раздалось за спиной. Необходимо было абстрагироваться. Мне нужно было собраться и во что бы то ни стало двигаться дальше. Упорно идти вперёд. И если эта тварь или что бы это ещё ни было хочет меня преследовать — пожалуйста. Я уже не забуду о ней. Постараюсь не забыть. И я буду начеку! После этих мыслей я выровнял сбившееся дыхание и отрешённо побрёл вперёд. Твёрдым шагом я продвигался в неизвестность, которую скрывала в себе бездонная пасть маячившей впереди тёмной бездны. Пляшущее передо мной красное пятнышко света едва покрывало собой небольшой участок пространства, местами утопая во всепожирающей тьме. Обстановка вокруг не менялась. Мимо продолжали проплывать выцарапанные на обугленных стенах непонятные мне символы, числа и бессвязные надписи. Под ногами поскрипывал вывороченный, покрытый рваными проплешинами прогнившего линолеума паркет, а над головой нависал покрытый чёрными занавесками пыльной паутины потолок. И так, идя вперёд по нескончаемой коридорной кишке, я осознал, что совершенно потерял ход времени. Более того, я даже сумел смириться и теперь не обращал внимания на никуда не исчезнувшее за моей спиной жужжание. Шаг, ещё шаг, не сводя глаз с пляшущего впереди красного пятна света. Ещё чуть-чуть, ещё... Я ощутил, как тянущая боль отчаяния пронзает моё тело, разрывая сковывающее его смирение, постепенно начиная погружать меня в пучину паники. Всё вокруг сделалось зыбким. Пространство задрожало. И ровно в тот момент, когда я из последних сил пытался не заорать в истерике, когда, стиснув зубы и обхватив свободной рукой ворот комбинезона в районе горла, старался выровнять дыхание, вот тогда я увидел, как впереди во тьме что-то моргнуло алым цветом. Остановившись, я выключил фонарь и, прищурившись, вгляделся в тёмную пелену. Алый огонёк возник вновь и, продержавшись пару секунд, пропал. Замерев, я стоял почти не дыша, таращил глаза в ожидании момента, когда вновь увижу алый свет. И он появился. Совсем на чуть-чуть. Буквально на пару секунд. Но этого мне хватило, чтобы ощутить прилив сил и понять, что там впереди действительно что-то есть.