Стараясь не перейти на бег, я быстрым шагом засеменил вперёд, не сводя глаз с уже успевшего вовсю разрастись красноватого свечения. И чем ближе я к нему приближался, тем более чётким и ярким оно становилось. Спустя какое-то время я увидел перед собой обрамлённый рамкой кроваво-алого света тёмный прямоугольник. Это была дверь.
Буквально подбежав к ней, я не раздумывая ухватился за стеклянную резную ручку. Мне было абсолютно всё равно, что ждало меня впереди. Хоть «страж», хоть любая иная опасность. Лишь бы выбраться из этого проклятого коридора. Лишь бы поскорее оказаться в каком-то ином месте. Чувствуя неописуемый приступ облегчения, я, как полоумный, раз за разом шептал себе под нос: «Выбрался! Неужели выбрался! Вот повезло!» Наконец, слегка успокоившись, я понял, что назойливое жужжание позади меня куда-то пропало. Вокруг теперь вновь стояла давящая тишина. И тогда, издав истеричный смешок, я потянул дверь на себя.
Глава 6
Сморщившись от яркого света, ударившего спереди, я машинально прикрыл лицо рукой и опустил голову. Дождавшись момента, когда глаза немного привыкли, я отвёл ладонь от лица и понял, что окружающий меня свет на самом деле был не таким уж и ярким. Куда более впечатляющим оказался сам источник этого света. А точнее — источники. Наполнявшее комнату красно-жёлтое свечение исходило от стеариновых свечей, установленных в висящих повсюду многочисленных бледно-розовых комках плоти. Усыпанные тёмными прожилками вен и покрытые кровавыми нарывами, они, плотно врастая в стены, заполняли собой всё пространство вокруг. Глядя на эти слабо колышущиеся огоньки, я ощутил, как мои глаза начала затягивать блекло-дымчатая пелена сна. «Ещё этого мне сейчас не хватало!» — прохрипел я и, пару раз ударив себя по щекам, принялся более детально разглядывать помещение. Пол под ногами был усыпан осколками битой посуды, перемешанными с обрывками обгоревших свалявшихся тряпок. Потолок чернел от въевшейся копоти, а вдоль нижней части стен виднелись наклеенные выцветшие куски газет. Одним словом — ничем не примечательная скукотища. Но стоило мне навести красный луч вглубь комнаты, как я тут же удивлённо присвистнул и, затаив дыхание, уставился на старое пианино над которым свисали примотанные к обожженным тряпкам пыльные стеклянные бутылки. Поверхность музыкального инструмента шелушилась от покрывавших её струпьев из высохшего лака и краски. Пожелтевшие клавиши, выстроенные ровным рядом, выдавали собой не то приветливую улыбку, не то угрожающий оскал. И всю эту композицию завершала выцарапанная по центру крупными буквами надпись: «ЗВЁЗД С НЕБА НЕ СРЫВАТЬ». На удивление нелепое и одновременно пугающее зрелище. Глядя на странную надпись, я вновь прочёл её. Сперва бегло, потом медленнее, а затем совсем медленно, вчитываясь в каждую букву, подолгу смакуя каждое слово. И, прочитав её в последний раз, ощутил колкую, бьющую прямо в грудину тревогу. Я почувствовал, как ноги предательски дают слабину, и мне снова начинает нестерпимо хотеться спать. Тряхнув несколько раз головой, я кое-как сумел закрыть растянувшийся в непроизвольной зевоте рот и посветил фонарём на расположенный слева от пианино дверной проём. Что-то происходило со мной в этой комнате. Происходило прямо сейчас. И чем больше я смотрел на маячивший в красном луче света тёмный прямоугольник, тем сильнее ощущал колющее в грудине беспокойство. Я ловил склизкие, выскальзывающие из моей головы, словно слизни из пальцев, мысли. «Плохое там меня ждёт. Нехорошее. И после увиденного уже и обратного пути не будет» — нечто такое плавало в моём сознании, заставляя руки трястись в лёгком треморе. И с каждой новой попыткой поймать очередную мысль я непроизвольно делал шаг вперёд и останавливался. Так продолжалось до тех пор, пока я не очутился у дышащего затхлостью и запахом плесени входа в неизвестность. Глубокий вдох — медленный выдох. Глубокий вдох — медленный выдох. Секунды, проносящиеся мимо меня липкой скользкой лентой, растягивают время, но всего лишь на мгновение, на миг. Вдох — медленный выдох и уверенный шаг вперёд.