Помещение, где я очутился, представляло собой неестественно вытянутое прямоугольное пространство, которое убегало далеко вперёд, теряясь в непроглядной темноте. В отдалении справа от меня стояла обшарпанная деревянная тумба с установленным на ней неоновым светильником в виде деформированной человеческой головы. Исходившее от светильника красноватое свечение выглядело настолько слабым, что едва ли охватывало даже полметра вокруг. Я ощутил, как сквозь маску тонкими, щекочущими мои ноздри струйками начал пробиваться тошнотворный запах. Пахло землёй, затхлостью и чем-то до омерзения приторно-сладким. Мне не составило большого труда понять, что за амбре я сейчас ощущаю. Это был давно застоявшийся здесь запах смерти. Без особого энтузиазма я направил фонарь вниз и неспешно поводил лучом в разные стороны. Весь пол, насколько хватало глаз, покрывало похожее на белёсую сажу вещество. «Час от часу не легче!» — пробурчал я, осторожно двинувшись вперёд. От каждого шага белёсое вещество под моими ногами моментально вздыбливалось вверх и, повисев пыльным облачком в воздухе, медленно оседало обратно. Метр за метром я неспешно продвигался в темноту впереди, ведя перед собой красный луч света. К моему удивлению, здесь не было видно ни насекомых, ни грибов, ни мха. Даже пучков пожухлой травы я тут не наблюдал. Лишь покрывавшая толстым слоем всё вокруг белая сажа. И тут в один момент я резко замер. Дыхание перехватило, а красный луч неподвижно застыл на лежащем посреди этой сажи человеческом теле. Громко сглотнув слюну, я осторожно приблизился к нему. Не отводя глаз от трупа (а в том, что это был именно труп, сомнений у меня не было), я медленно склонился над ним, посветив фонарём в область лица. То, что я увидел, заставило меня несколько раз судорожно хватить ртом воздух. Это было не разлагающееся тело и даже не скрытые под одеждой останки скелета. Перед моими глазами была самая настоящая мумия. Иссохшая на её лице тёмно-жёлтая кожа туго обтягивала череп, нарочито подчёркивая этим зияющие пустотой впалые глазницы. Слегка приоткрытый рот, увенчанный полосками высохших губ, обнажал под собой два ряда потемневших неровных зубов. А задняя часть головы была покрыта слегка съехавшим назад капюшоном. По одежде и, в частности, по капюшону было ясно, что передо мной находится тело мёртвого резонатора. И, по всей видимости, ТОГО САМОГО. Чувствуя, как вязкая пустота постепенно начинает заполнять мои внутренности, я, тяжело выдохнув, нервно прошептал: «Нашёлся всё-таки!» Я продолжил рассматривать лежащее в слое белой сажи тело, размышляя о том, какой страх испытал этот бедняга в последние минуты своей жизни. А может, и не минуты вовсе, а часы или, хуже того, целые дни. Ноги «резонатора» были завернуты набок и слегка поджаты, а вытянутые вперёд с растопыренными пальцами руки так и застыли в подвешенном состоянии, лишь со временем слегка осев. «Защититься он пытался тут от кого-то. Пытался, но, по всей видимости, не смог», — прошептал я тихо себе под нос. Отведя фонарь в сторону, я заметил, как в пятне красного света промелькнул какой-то предмет. Медленно проведя лучом в том же месте, я обнаружил лежащий справа от тела разбитый фонарь. В моей голове хаотично закрутились мысли о том, в какую ловушку попал этот бедняга, придя сюда по указанию Управления. И в какую ловушку, вероятно, попал я сам, выполняя данное мне поручение. Ведь и он, и я — мы оба вполне осознанно шли в это логово монстра, выполняя приказ и надеясь избежать смертельной участи. Что же, он не смог. А вот я... «Надо же, как все соки из него высосала, тварь!» — прошипел я, вспомнив, как шёл сюда по бесконечному коридору, слыша позади себя противное въедливое жужжание. Ощущение того, что за мной пристально наблюдают, сопровождало меня всё это время. Лёгким, похожим на тень призраком, оно ненавязчиво засело в моём мозге. Но я не желал этого признавать, старательно отгоняя его от себя в попытках избавиться от разъедающего меня изнутри дискомфорта. И это, возможно, было моей главной ошибкой. Дёрнувшись от неожиданно пробившей моё тело судороги, я глубоко хватил ртом воздух и, направив перед собой фонарь, резко крутанулся вокруг своей оси. Вокруг по-прежнему никого не было, и стояла вязкая, давящая на уши тишина. Тут я вспомнил про «пульсатор» и, быстрым движением откинув рукав комбинезона, посмотрел на экран. Оказывается, я, сам того не заметив, отключил все звуковые сигналы и даже виброрежим. Видимо, на каком-то участке пути это раздражающее «пиканье» с надоедливой непрекращающейся вибрацией уже настолько меня доконало, что я на автомате попросту разом вырубил все оповещающие сигналы. Понимая, что эти мои действия также являются большой ошибкой, а если говорить прямо, то и вовсе проявлением полной халатности, я ухмыльнулся. Нервно пробурчав себе под нос: «И как я ещё жив-то до сих пор с таким подходом к делу?» — я уставился на шкалу концентрации «чёрного шума». Шкала была на максимуме. Надо же, а ведь я даже этого и не заметил, не почувствовал, хотя и должен был. К чёрту всё! На данный момент это уже не так и важно! Отмахнувшись от этих мыслей, я снова посмотрел на «пульсатор» и, бормоча себе под нос ругательства, принялся уточнять информацию по обнаруженному мной погибшему «резонатору». «Точно, биологический сигнал...» — медленно протянул я тихим голосом и, вглядываясь в темноту перед собой, добавил: «Ребёнка он тут искал». Вновь посветив на лежащее на полу тело, я неспешно к нему приблизился и, присев на корточки, медленно расстегнул на нём молнию комбинезона. Увиденное заставило меня тут же непроизвольно отшатнуться, и я, потеряв равновесие, упал в слой белёсой сажи, выронив фонарь. «Твою же мать!» — прорычал я хрипло, в одно движение вскакивая и хватая фонарь. В неподвижном пятне красного света, направленном в область грудины, пульсировала серая, похожая на холодец, желеобразная субстанция. В её недрах, шевелясь едва заметными, тянущимися в разные стороны усиками, колыхалось нечто, напоминающее чёрную медузу. Это нечто, по всей видимости, медленно, но неумолимо пожирало останки этого бедняги. Как давно это началось? И сколько времени ещё пройдёт, прежде чем от него совсем ничего не останется? Этого я не знал. Одно было мне ясно точно — именно таким способом Изнанка утилизировала тела тех несчастных, которые когда-то отправились в её владения и с тех пор числились пропавшими без вести. Я не мог объяснить, откуда во мне взялось это знание и почему я был так уверен в нём. Но я не сомневался ни на секунду. Теперь я воочию видел то, что могло ожидать меня в будущем, допусти я ещё одну ошибку. И такая перспектива завершения моего жизненного пути мне совсем не нравилась. Я стоял, склонившись над телом этого несчастного, размышляя о том, как он мучился. Сначала он, обездвиженный, истощённый сильнейшей депрессией и охваченный желанием покончить с собой, долгое время оставался в сознании. Он страдал от осознания того, что умирает. Умирает и ничего не может с этим поделать. Даже ускорить свою мучительную смерть у него не было никакой возможности. Полная безнадёга. Наконец я всё-та