нает заполнять мои внутренности, я, тяжело выдохнув, нервно прошептал: «Нашёлся всё-таки!» Я продолжил рассматривать лежащее в слое белой сажи тело, размышляя о том, какой страх испытал этот бедняга в последние минуты своей жизни. А может, и не минуты вовсе, а часы или, хуже того, целые дни. Ноги «резонатора» были завернуты набок и слегка поджаты, а вытянутые вперёд с растопыренными пальцами руки так и застыли в подвешенном состоянии, лишь со временем слегка осев. «Защититься он пытался тут от кого-то. Пытался, но, по всей видимости, не смог», — прошептал я тихо себе под нос. Отведя фонарь в сторону, я заметил, как в пятне красного света промелькнул какой-то предмет. Медленно проведя лучом в том же месте, я обнаружил лежащий справа от тела разбитый фонарь. В моей голове хаотично закрутились мысли о том, в какую ловушку попал этот бедняга, придя сюда по указанию Управления. И в какую ловушку, вероятно, попал я сам, выполняя данное мне поручение. Ведь и он, и я — мы оба вполне осознанно шли в это логово монстра, выполняя приказ и надеясь избежать смертельной участи. Что же, он не смог. А вот я... «Надо же, как все соки из него высосала, тварь!» — прошипел я, вспомнив, как шёл сюда по бесконечному коридору, слыша позади себя противное въедливое жужжание. Ощущение того, что за мной пристально наблюдают, сопровождало меня всё это время. Лёгким, похожим на тень призраком, оно ненавязчиво засело в моём мозге. Но я не желал этого признавать, старательно отгоняя его от себя в попытках избавиться от разъедающего меня изнутри дискомфорта. И это, возможно, было моей главной ошибкой. Дёрнувшись от неожиданно пробившей моё тело судороги, я глубоко хватил ртом воздух и, направив перед собой фонарь, резко крутанулся вокруг своей оси. Вокруг по-прежнему никого не было, и стояла вязкая, давящая на уши тишина. Тут я вспомнил про «пульсатор» и, быстрым движением откинув рукав комбинезона, посмотрел на экран. Оказывается, я, сам того не заметив, отключил все звуковые сигналы и даже виброрежим. Видимо, на каком-то участке пути это раздражающее «пиканье» с надоедливой непрекращающейся вибрацией уже настолько меня доконало, что я на автомате попросту разом вырубил все оповещающие сигналы. Понимая, что эти мои действия также являются большой ошибкой, а если говорить прямо, то и вовсе проявлением полной халатности, я ухмыльнулся. Нервно пробурчав себе под нос: «И как я ещё жив-то до сих пор с таким подходом к делу?» — я уставился на шкалу концентрации «чёрного шума». Шкала была на максимуме. Надо же, а ведь я даже этого и не заметил, не почувствовал, хотя и должен был. К чёрту всё! На данный момент это уже не так и важно! Отмахнувшись от этих мыслей, я снова посмотрел на «пульсатор» и, бормоча себе под нос ругательства, принялся уточнять информацию по обнаруженному мной погибшему «резонатору». «Точно, биологический сигнал...» — медленно протянул я тихим голосом и, вглядываясь в темноту перед собой, добавил: «Ребёнка он тут искал». Вновь посветив на лежащее на полу тело, я неспешно к нему приблизился и, присев на корточки, медленно расстегнул на нём молнию комбинезона. Увиденное заставило меня тут же непроизвольно отшатнуться, и я, потеряв равновесие, упал в слой белёсой сажи, выронив фонарь. «Твою же мать!» — прорычал я хрипло, в одно движение вскакивая и хватая фонарь. В неподвижном пятне красного света, направленном в область грудины, пульсировала серая, похожая на холодец, желеобразная субстанция. В её недрах, шевелясь едва заметными, тянущимися в разные стороны усиками, колыхалось нечто, напоминающее чёрную медузу. Это нечто, по всей видимости, медленно, но неумолимо пожирало останки этого бедняги. Как давно это началось? И сколько времени ещё пройдёт, прежде чем от него совсем ничего не останется? Этого я не знал. Одно было мне ясно точно — именно таким способом Изнанка утилизировала тела тех несчастных, которые когда-то отправились в её владения и с тех пор числились пропавшими без вести. Я не мог объяснить, откуда во мне взялось это знание и почему я был так уверен в нём. Но я не сомневался ни на секунду. Теперь я воочию видел то, что могло ожидать меня в будущем, допусти я ещё одну ошибку. И такая перспектива завершения моего жизненного пути мне совсем не нравилась. Я стоял, склонившись над телом этого несчастного, размышляя о том, как он мучился. Сначала он, обездвиженный, истощённый сильнейшей депрессией и охваченный желанием покончить с собой, долгое время оставался в сознании. Он страдал от осознания того, что умирает. Умирает и ничего не может с этим поделать. Даже ускорить свою мучительную смерть у него не было никакой возможности. Полная безнадёга. Наконец я всё-таки поднял голову и, тяжело вздохнув, направил красный луч в темноту в глубине комнаты. Свет фонаря быстро растворился в этой тьме, добровольно утонув в её вязком чернильном болоте. И чем дольше я вглядывался в неё, тем сильнее мне казалось, что теперь она поглотит и меня. Сознание моё провалилось в глубокий чернеющий омут небытия. Когда же я, наконец, сумел выбраться из него, то обнаружил себя медленно бредущим вперёд и повторяющим, словно мантру, одни и те же слова: «Биологический объект. Ребёнок. Ребёнок тут должен был быть!» Лишь только я успел это осознать, как в бегающем луче фонаря промелькнули очертания какого-то предмета. На секунду замерев, я почти не раздумывая повернул в его направлении. Подойдя чуть ближе, я увидел, что этим предметом оказался всего-навсего старый, пожелтевший от времени и видавший виды холодильник. «В шестидесятых такие делали», — промелькнула у меня в голове невесть откуда взявшаяся мысль, которая прозвучала, к моей неожиданности, почему-то ворчливым голосом Федора. Хмыкнув от удивления, я подошел к холодильнику вплотную и, положив на него руку, осторожно провел ладонью по округлым краям. Своей высотой он был мне примерно по грудь и имел забавную «пузатенькую» форму. Вытянутая, некогда блестящая и хромированная ручка выглядела потускневшей и обшарпанной. Впрочем, никаких следов коррозии или плесени я на ней не обнаружил. Да и в целом, каких-либо значительных следов деформации холодильник не имел. Разве что в том месте, где когда-то, по всей видимости, располагался шильдик с названием, теперь красовалось почерневшее расплывчатое пятно. Но всё-таки одна деталь, и я бы сказал, что весьма значительная, явно и недвусмысленно напоминала о том, что вещь эта была изуродована Изнанкой. Сделав пару шагов назад, я посветил фонарем на дверцу и шепотом прочитал выцарапанный на ней жирным шрифтом текст: «СРАЗУ ЖЕ СУЖЕНИЕ УМА». Слова вновь были написаны заглавными буквами, словно кто-то специально хотел привлечь к ним внимание. И ровно как и в прошлый раз, я не видел в них абсолютно никакого смысла. Еле шевеля губами, я несколько раз почти беззвучно прошептал каждое слово по очереди, но в голове проявились лишь мутные бесформенные образы, распознать которые было мне не под силу. И всё-таки при каждом последующем прочтении я что-то ощущал. Было в этих словах нечто недоброе. Нутром своим я чувствовал, как сквозь эту остервенело выцарапанную надпись мне навстречу пробиваются: хаос и отчаянье, безумие и боль. Чем дольше я не сводил глаз с этих слов, тем сильнее ощущались внутри меня нахлынувшие словно бы из ниоткуда рвотные порывы. Спустя ещё десяток секунд к подступившей к горлу тошноте, словно жирные пиявки, присосались страх и тревога. Меня пробил озноб. Понимание того, что меня ожидает в момент, когда я открою дверцу холодильника, яркой вспышкой взорвалось в моей голове. Перед моими глазами, против моей воли, начали проступать образы и реконструироваться события, которые, вероятно, произошли здесь в недалеком прошлом. Из собравшейся в моей голове картины выходило следующее: отправившийся в Изнанку «резонатор» всё-таки сумел найти источник сигнала, который указывал на находившийся в её недрах «биологический объект». И, разумеется, этим самым «объектом» оказался ребёнок. Ровно так же, как и когда-то я, невесть как очутившийся в этом мертвом сумрачном мире, он был страшно напуган и абсолютно не понимал, что происходит. И уж тем более не знал, что же ему в такой ситуации делать. Даже возможное спасение в лице появившегося «резонатора» было для него весьма зыбким. Ведь нужно было бы ещё и пережить «скачок». Но всё это произошло бы только при развитии относительно позитивного сценария... Сценарий же, к сожалению, пошёл по своему негативному пути. Прибывший в это место «резонатор», по всей видимости, наткнулся на «неприкаянного». И, столкнувшись с этой тварью, не смог вырваться из возникшей ситуации победителем. Видя всё это, наблюдая за тем, как мучается, лежа на полу, тот, кто должен был вытащить его отсюда, видя тварь, что прямо сейчас заставляла ежесекундно страдать этого человека, ребёнок предпринял единственно правильное решение — спастись самостоятельно. Хотя бы попытаться. Полный ужаса и отчаянья, он заметался по изуродованной мрачной комнате. Спрятаться, скрыться, исчезнуть — вот какие мысли тогда, вероятно, крутились в его испуганном сознании. И вот тогда-то и увидел он этот злосчастный холодильник, который показался ему таким безопасным. Таким надёжным... Тогда, словно обезумевший, он схватил металлическую, отдавшуюся в ладони приятным холодком ручку и что есть мочи потянул её на себя. Раздался тихий чавкающи