Моё тело окаменело, как будто ни одна мышца больше не подчинялась отчаянным сигналам мозга, требовавшим движения. Волна животного страха охватила меня целиком. Всему этому, естественно, была причина. И именно на эту «причину» сейчас был направлен мой остекленевший взгляд. В дальнем углу комнаты, прямо перед выходом в коридор, я увидел то, с чем меньше всего хотел бы сейчас столкнуться. Там, в обрамлении света от десятков мигающих свечных огоньков, отбрасывая на стену искажённую тень, стоял «страж». Тварь, казалось, даже не шевелилась, но я сразу же почувствовал то, как пристально и внимательно она за мной наблюдает. Она держала моё тело, заставляя цепенеть от разбухающего внутри меня комка ужаса и не давая мне спустить с нее глаз. Когда на самом деле она пробралась ко мне в голову? Насколько давно? Эти вязкие мысли ворочались в моей голове с трудом, будто погружённые в густую чёрную смолу. Они обрастали новыми смыслами, воспоминаниями и образами, постепенно вытесняя всё остальное. Эти вязкие мысли с трудом проворачивались в моем сознании, постепенно обрастая дополнительными смыслами и воспоминаниями. Я снова вспомнил тот жужжащий звук, который услышал в коридоре. Уже тогда она следила за мной. А может, и с самого момента, как я, вывалившись из лифта, оказался в этой области Изнанки. Возможно, уже тогда она неспешно и играючи вела меня сюда, в своё логово. Я почувствовал, как из уголка моего правого глаза медленно выделилась холодная слеза. Она кольнула нижнее веко, затем стекла по щеке, обдав солёным вкусом пересохшие губы. В голове, словно предвестники моего скорого конца, роились гнусные и плохие мысли. Времени у меня было ничтожно мало. Перед глазами возникло еще свежее воспоминание о лежащем в соседней комнате трупе. Я понимал, что в ближайшем будущем могу повторить судьбу моего несчастного коллеги. Тем временем тварь продолжала копошиться в моей голове, подавляя волю. Заставляя меня принять неизбежное. Дальнейшее происходило словно в тумане. Я почувствовал, как по всему телу прокатилась волна приятной, ласкающей каждый его сантиметр теплоты. И вот уже я, сам того не желая, ловлю себя на мысли, что вижу во всём этом что-то странно-прекрасное. Прекрасное и грустное. А наметившаяся впереди перспектива умереть прямо здесь и сейчас сама по себе не так уж и плоха. Как-то слишком легко теперь осознавать, что сил сопротивляться больше не осталось. Не хочется ни бороться, ни противиться этому. Хочется спать. Просто лечь, закрыть глаза и уснуть. Уснуть теперь уже навсегда. Отправиться на вечный покой, чтобы никакой страх, никакие переживания больше меня не беспокоили. Никогда. Нигде. Вечность.
И всё-таки я нашёл в себе крупицы воли, чтобы отвести глаза от «неприкаянного» на пару секунд и сделать несколько шагов в сторону. После этого, из последних сил приподняв фонарь, я направил красный луч на маячившего передо мной «стража». Тварь, издав тихое шипение, едва попятилась назад, но отступать явно не собиралась. Осознав очередной провал, я, не в силах сопротивляться, вновь уставился на «неприкаянного». «Страж» напоминал грушеобразный, пульсирующий кусок плоти. Его бледно-розовое тело с чёрными венозными прожилками было склизким и источало явный фекальный запах, который заставлял меня содрогаться в рвотных позывах. Верхняя половина раздутого туловища твари была покрыта кроваво-гнойными бинтами, из-под которых время от времени наружу вываливались желтоватые опарыши. По бокам виднелись две массивные жилистые лапы, увенчанные на концах внушительными толстыми когтями. Растопырив свои конечности в разные стороны, тварь, словно крюками, плотно впивалась ими в прогнивший пол. Но куда более мерзкой и ужасающей мне показалась другая половина этого порождённого Изнанкой существа. Вся его нижняя часть состояла из невероятных размеров живота. Даже не живота, а раздутого мясистого пуза бледно-синюшного цвета. И посреди этого внушительного пуза располагалось вросшее в него мёртвое человеческое лицо, увенчанное чёрной бородкой. Его блеклые, словно рыбьи, глаза смотрели куда-то сквозь меня, а синюшные губы едва заметно шевелились. Глядя на эти шевелящиеся губы, я, сам того не желая, начал различать доносившийся из них шёпот: «Цать... Тыре, семь, двадцать один». «Счётовод!» — сипло выдохнул я, вспомнив информацию, которую довелось прочитать ранее. Ещё больший страх охватил меня. Нужно было срочно что-то делать! Нужно было спасаться и куда-то бежать! И, осознавая всё это, я также понимал, что уже не в состоянии что-либо предпринять. Мои ноги начали предательски подкашиваться, а перед глазами замелькала зыбкая чёрная рябь. И вот, спустя мгновение, я увидел себя со стороны — стоящего на коленях с вскинутой вверх головой. Одновременно я ощущал, как всё моё тело сотрясает мелкая, пульсирующая дрожь, и видел, как оно дёргается от пробегающих по нему судорог. При каждой такой конвульсии в ушах громко ухало, а голову так сильно сдавливало, что казалось, черепная коробка вот-вот разлетится на тысячи мелких кроваво-костяных осколков. Перед глазами проступила плавучая пелена светло-серого тумана, ещё больше ухудшившая и без того ослабшее зрение. Но даже сквозь неё я увидел, как от стоявшей передо мной твари отросли десятки чёрных склизких нитей, которые затем медленно потянулись в мою сторону. Я смотрел на них, словно заворожённый, понимая: вот он, мой конец. Ещё мгновение — и эти щупальца, эти нитевидные чёрные пиявки овладеют моим разумом, окончательно погрузив мой рассудок во мрак.