Моя рука, застывшая на отделении со спасительным шприцом нейро-хака, предательски соскользнула вниз и безвольно повисла, как если бы меня разбил инсульт. «Словно ватная», — промелькнула в зыбких остатках моего сознания блеклая мысль. Внезапно я вновь ощутил неимоверную лёгкость. Казалось бы, внутри меня больше не было ни тревог, ни боли. Подступившие чёрные нити уже вовсю ласкали меня. Неторопливо они обвивали моё лицо, проникая в ушные раковины, щекоча ноздри и уголки глаз. Я был счастлив. Это было неизмеримое и такое приятное счастье — умереть вот так. Умереть здесь и сейчас. Ведь теперь моя гибель казалась мне такой уместной. Такой в данный момент необходимой, а главное — правильной. «Всё так, как и должно быть!» — прошептал я ссохшимися губами. Точнее, мне показалось, что я что-то прошептал. На деле же мои потрескавшиеся, сочившиеся кровью губы лишь едва дрогнули. Перед глазами постепенно всё начало угасать. Пелена тумана передо мной тускнела, наполняясь сползающей по краям темнотой, словно эффект виньетки при фотосъёмке. И в тот момент, когда я уже приготовился отключиться навсегда, мой потухший взгляд неожиданно уловил едва различимое движение. Нечто размытое, похожее на дымчатую тень, шевельнулось позади стоявшей передо мной твари. Я даже не успел толком понять, действительно ли что-то заметил, или это были лишь обманки моего угасающего сознания. Внезапно зрение обострилось, и на несколько секунд я смог чётко разглядеть всё происходящее в комнате. Сомнений в том, что позади «неприкаянного» действительно кто-то находился, у меня больше не осталось. Даже когда перед глазами вновь нависла туманная пелена, я отчётливо видел тёмную расплывчатую фигуру, которая неподвижно нависала над не замечавшим её «стражем». Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем эта чёрная фигура пришла в движение. Стараясь удержать последние угасающие крупицы сознания, я словно заворожённый наблюдал, как высокий чёрный силуэт плавно вытянул руку вперёд и положил её поверх «стража». Чёрные склизкие нити, которые к этому моменту уже окутали моё лицо и тело, внезапно замерли. Внутри меня яркой вспышкой искр вспыхнуло до боли знакомое ощущение, которое я тут же узнал. Именно это чувство я испытал, стоя у окна и вглядываясь вглубь утопающей в зимней ночи аллеи. Это был тот самый внимательно изучающий взгляд, который пробирался прямо под кожу. И вот сейчас это чувство с новой, ещё большей силой нахлынуло на меня из расплывчатой тьмы. Но теперь я видел источник этого взгляда. Его обладатель полностью контролировал всё происходящее вокруг. Как только я осознал этот факт, я тут же ощутил на своём теле лёгкое движение. Нити чёрной слизи, которые до этого оставались неподвижными, теперь, словно по команде, зашевелились и медленно, одна за другой, начали сокращаться, болезненно отлипая от моей кожи. Меня снова замутило. Но даже после того, как поток рвотных масс вырвался из моего рта, образовав дурно пахнущую лужицу на коленях, я не испытал облегчения. Мотая головой в разные стороны и нечленораздельно мыча себе под нос, я вновь попытался рассмотреть того, у кого нашлась такая сила, способная играючи остановить присосавшуюся ко мне тварь. Я попытался сосредоточиться и сфокусировать зрение, но получилось плохо. Перед глазами всё так же плыло. Единственное, что я хоть как-то сумел разглядеть, — это очертания каких-то лохмотьев, в которые был одет этот незнакомец. А ещё то, что его голову скрывал остроконечный капюшон, под которым не было видно лица. Вот, пожалуй, и всё. «Плащ-палатка», — мысленно прошептал я себе. — «Или даже нет, не плащ-палатка, а хламида. Тряпки какие-то». После этого в голове, словно само собой, отчётливо вырисовалось словосочетание: «Человек-хламида». Почему именно «Человек-хламида»? Да и с чего вдруг, чёрт подери, я решил, что это вообще человек? Ответить на это я не смог бы даже самому себе. «Человек-хламида» — и всё тут! Лишь только я успел определиться с тем, как теперь буду называть этого таинственного незнакомца, как тут же услышал тихий, едва различимый смешок, прозвучавший где-то внутри моей головы. Что это было? Мне показалось? Или я действительно слышал чей-то голос? «Похоже, крыша у тебя окончательно поехала!» — со злостью прошипел я, едва шевельнув губами. Впрочем, думать обо всём этом мне было по-прежнему чертовски трудно. Кисель, всё это время бурливший внутри моего сознания, давно расползся по всему телу, превратив меня в покорную и беспомощную субстанцию. Сил во мне практически не осталось. Равно как и желания жить. Но умирать мне уже тоже не хотелось. Теперь мне не хотелось вообще ничего. Внутри была лишь пустота. Пустота чувств. Пустота желаний. И пустота мыслей. А я был в основе этой пустоты — никчёмный сосуд, наполненный лишь вязким, безжизненным киселём. Отсутствующим взглядом я наблюдал, как колыхавшиеся в воздухе чёрные нити слизи вдруг резко замерли, а затем, вздрогнув, развернулись и медленно потянулись к Человеку-хламиде. Спустя мгновение я увидел, как они, проникнув под складки его одеяния, начали набухать и пульсировать. Словно вздувшиеся вены, они медленно выкачивали чёрную слизь из туши «неприкаянного». С каждой пульсацией, с каждым вздутием, обездвиженное тело твари, некогда внушавшей страх, теряло свою форму. Словно надувная игрушка, в которой образовалась утечка, и без того мерзкая туша всё больше деформировалась, постепенно превращаясь в отвратительную бесформенную биомассу. Я даже не заметил, когда вместо только что стоявшего передо мной «стража» на полу оказалась лишь чёрная, маслянистая лужица с тянувшимися из неё едва заметными струйками. А спустя мгновение и она исчезла, скрывшись под одеянием незнакомца вместе с остатками чёрной слизи. Всё это время я чувствовал на себе его цепкий взгляд, в котором, как мне теперь казалось, проявлялся живой интерес. Он что-то видел во мне. Или где-то внутри меня. Видел нечто такое, чего я сам о себе не знал. И, похоже, всё это его забавляло. В какой-то момент его высокая фигура, будто застывшая между игрой света и тени, пришла в движение. Медленно, не издавая ни единого звука, незнакомец подошёл ко мне практически вплотную и снова замер. В нос ударил аромат сырости и затхлости со сладковатой ноткой мертвечины. Это был его запах. И это был запах Изнанки. Я попытался пошевелиться. Хотел дёрнуться в сторону. Но не мог. Стоя на коленях с вскинутой кверху головой, я всё ещё был обессилен. Осознавая это, я снова попытался рассмотреть его одеяние, но вновь не смог понять, был ли это плащ или бесформенная, накинутая поверх тела, увенчанная капюшоном тряпка. «Человек-хламида», — снова промелькнула в моей голове скоротечная мысль. И в тот же момент тяжёлая ладонь опустилась мне на голову. Даже через плотный капюшон я отчётливо чувствовал, что в этих едва коснувшихся моей головы стальных пальцах скрывалась огромная сила. Было ясно: стоит им сжать чуть сильнее, и мой череп тут же лопнет, как яичная скорлупа, забрызгав всё вокруг мозговой массой. «Да кто же ты, твою мать, такой?!» — прошипел я со страхом сквозь зубы. Перед моими глазами всё ещё стояла блеклая пелена, а в мозгах бурлил и пенился вязкий, бесформенный кисель. Из-за всего этого соображать мне было по-прежнему крайне трудно. Внезапно я ощутил, как касавшиеся моей головы крепкие пальцы слегка напряглись, заставив меня поверить, что вот он — тот самый момент, когда моя голова лопнет. Я зажмурился, чувствуя, как из глаз неконтролируемо потекли слёзы, и... вдруг ощутил лёгкий толчок, за которым последовал удар в затылок. Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что на самом деле я просто упал и ударился головой об пол. А теперь вот лежу на спине, елозя конечностями по слою белёсой сажи, словно перевёрнутый вверх брюхом жук. С трудом заставив себя открыть слезящиеся глаза, я сквозь слегка отступившую пелену увидел, как надо мной — словно скала — нависает зловещая фигура. «Метра два в нём не меньше», — мелькнуло у меня в голове, пока я снова пытался разглядеть, кто скрывается под капюшоном. И на этот раз, пус