аких-то лохмотьев, в которые был одет этот незнакомец. А ещё то, что его голову скрывал остроконечный капюшон, под которым не было видно лица. Вот, пожалуй, и всё. «Плащ-палатка», — мысленно прошептал я себе. — «Или даже нет, не плащ-палатка, а хламида. Тряпки какие-то». После этого в голове, словно само собой, отчётливо вырисовалось словосочетание: «Человек-хламида». Почему именно «Человек-хламида»? Да и с чего вдруг, чёрт подери, я решил, что это вообще человек? Ответить на это я не смог бы даже самому себе. «Человек-хламида» — и всё тут! Лишь только я успел определиться с тем, как теперь буду называть этого таинственного незнакомца, как тут же услышал тихий, едва различимый смешок, прозвучавший где-то внутри моей головы. Что это было? Мне показалось? Или я действительно слышал чей-то голос? «Похоже, крыша у тебя окончательно поехала!» — со злостью прошипел я, едва шевельнув губами. Впрочем, думать обо всём этом мне было по-прежнему чертовски трудно. Кисель, всё это время бурливший внутри моего сознания, давно расползся по всему телу, превратив меня в покорную и беспомощную субстанцию. Сил во мне практически не осталось. Равно как и желания жить. Но умирать мне уже тоже не хотелось. Теперь мне не хотелось вообще ничего. Внутри была лишь пустота. Пустота чувств. Пустота желаний. И пустота мыслей. А я был в основе этой пустоты — никчёмный сосуд, наполненный лишь вязким, безжизненным киселём. Отсутствующим взглядом я наблюдал, как колыхавшиеся в воздухе чёрные нити слизи вдруг резко замерли, а затем, вздрогнув, развернулись и медленно потянулись к Человеку-хламиде. Спустя мгновение я увидел, как они, проникнув под складки его одеяния, начали набухать и пульсировать. Словно вздувшиеся вены, они медленно выкачивали чёрную слизь из туши «неприкаянного». С каждой пульсацией, с каждым вздутием, обездвиженное тело твари, некогда внушавшей страх, теряло свою форму. Словно надувная игрушка, в которой образовалась утечка, и без того мерзкая туша всё больше деформировалась, постепенно превращаясь в отвратительную бесформенную биомассу. Я даже не заметил, когда вместо только что стоявшего передо мной «стража» на полу оказалась лишь чёрная, маслянистая лужица с тянувшимися из неё едва заметными струйками. А спустя мгновение и она исчезла, скрывшись под одеянием незнакомца вместе с остатками чёрной слизи. Всё это время я чувствовал на себе его цепкий взгляд, в котором, как мне теперь казалось, проявлялся живой интерес. Он что-то видел во мне. Или где-то внутри меня. Видел нечто такое, чего я сам о себе не знал. И, похоже, всё это его забавляло. В какой-то момент его высокая фигура, будто застывшая между игрой света и тени, пришла в движение. Медленно, не издавая ни единого звука, незнакомец подошёл ко мне практически вплотную и снова замер. В нос ударил аромат сырости и затхлости со сладковатой ноткой мертвечины. Это был его запах. И это был запах Изнанки. Я попытался пошевелиться. Хотел дёрнуться в сторону. Но не мог. Стоя на коленях с вскинутой кверху головой, я всё ещё был обессилен. Осознавая это, я снова попытался рассмотреть его одеяние, но вновь не смог понять, был ли это плащ или бесформенная, накинутая поверх тела, увенчанная капюшоном тряпка. «Человек-хламида», — снова промелькнула в моей голове скоротечная мысль. И в тот же момент тяжёлая ладонь опустилась мне на голову. Даже через плотный капюшон я отчётливо чувствовал, что в этих едва коснувшихся моей головы стальных пальцах скрывалась огромная сила. Было ясно: стоит им сжать чуть сильнее, и мой череп тут же лопнет, как яичная скорлупа, забрызгав всё вокруг мозговой массой. «Да кто же ты, твою мать, такой?!» — прошипел я со страхом сквозь зубы. Перед моими глазами всё ещё стояла блеклая пелена, а в мозгах бурлил и пенился вязкий, бесформенный кисель. Из-за всего этого соображать мне было по-прежнему крайне трудно. Внезапно я ощутил, как касавшиеся моей головы крепкие пальцы слегка напряглись, заставив меня поверить, что вот он — тот самый момент, когда моя голова лопнет. Я зажмурился, чувствуя, как из глаз неконтролируемо потекли слёзы, и... вдруг ощутил лёгкий толчок, за которым последовал удар в затылок. Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать, что на самом деле я просто упал и ударился головой об пол. А теперь вот лежу на спине, елозя конечностями по слою белёсой сажи, словно перевёрнутый вверх брюхом жук. С трудом заставив себя открыть слезящиеся глаза, я сквозь слегка отступившую пелену увидел, как надо мной — словно скала — нависает зловещая фигура. «Метра два в нём не меньше», — мелькнуло у меня в голове, пока я снова пытался разглядеть, кто скрывается под капюшоном. И на этот раз, пусть всего на пару секунд, но мне всё-таки удалось различить мелькнувшие в темноте белки человеческих глаз. В тот же момент я осознал, что больше не парализован, а тело вновь налилось ноющей болью. Но, чёрт подери, зато я мог шевелиться! Поняв это, я возликовал внутри, словно ребёнок, которому наконец-то разрешили сделать что-то до этого запрещённое. Предприняв пару неуверенных движений руками и ногами, я, к собственному удивлению, перевернулся на живот и резво пополз. Куда? Зачем? А главное — для чего? Этого я не знал. По всей видимости, сейчас я повиновался единственному, если можно так выразиться, внутреннему инстинкту, единой крутившейся в моей голове цели: «Выжить любой ценой!» Нужно было делать ноги! Убегать или, в моём случае, уползать, чтобы этот Человек-хламида, эта здоровенная детина, закутанная в какую-то холщовую ткань, не пришиб меня прямо здесь и сейчас. И невдомёк мне было, что выглядел я при этом крайне жалко и комично, словно червяк, извивающийся перед носом птицы, готовой в любой момент схватить его своим клювом. Но эта птица вовсе не спешила хватать извивающееся перед ней тельце. Она играла с ним, давая червяку мнимую иллюзию выбора, ложную надежду на то, что он может спастись. Словно для него существовали ещё какие-то варианты, кроме его неминуемой гибели. И в этот момент я был именно таким червяком. Некоторое время незнакомец в капюшоне наблюдал за моими никчёмными попытками уползти как можно дальше. Не шевелясь, он смотрел на моё извивающееся, елозящее конечностями и пузом по полу тело. А затем, сделав сперва медленный шаг вперёд, он молниеносно — одним прыжком — очутился возле меня. Схватив двумя руками мою брыкающуюся тушку, он водрузил её себе на плечо. Я обмяк. Пространство вокруг меня поплыло ещё сильнее. Комната, где мы всё это время находились, начала внезапно терять свои угловатые очертания, постепенно видоизменяясь и превращаясь в размытую, двигающуюся по спирали цветовую воронку. Я больше не понимал, нахожусь ли я сейчас в отключке, а всё происходящее вокруг — лишь фантазия моего измученного мозга, или же все эти манипуляции с пространством происходят на самом деле. Одно было ясно точно: сейчас меня, словно тряпичную куклу, закинул себе на плечо какой-то здоровенный хмырь и куда-то тащит. Мгновение, затем ещё одно, и вот перед моими глазами больше нет закрученной в спираль комнатушки с её странными надписями и горящими повсюду стеариновыми свечками. Шаг, ещё шаг, толчок, ещё шаг. Моя голова моталась из стороны в сторону, а изо рта периодически капала вспенившаяся белёсая слюна. Я слышал похрустывание собственных костей каждый раз, когда этот здоровенный детина прямо на ходу, словно мешок, поправлял на своём плече моё тело. Наконец мне удалось хоть немного собраться и сфокусировать зрение. Человек-хламида нёс меня вдоль знакомого коридора — того самого, по которому ещё совсем недавно шагал я сам, навстречу ожидающей впереди неизвестности. «Прямо в лапы к неприкаянному шёл. К смерти своей. А оказался в лапах вот этого не пойми кого!» — истерично прошептал я, глядя на проплывающие мимо покрытые выцарапанными надписями стены. «Ты. Придумал. Как меня звать. Зови так», — внезапно прозвучал в моей голове чей-то голос. Слова звучали настолько обрывисто и кратко, что сначала я даже не уловил их общий смысл. Лишь спустя десяток секунд мне удалось мысленно сконструировать из этих слов цельное предложение. Всё это оказалось настолько неожиданным, что на какое-то время я даже перестал дышать. В довесок ко всему в моих ушах раздался противный писк, который тут же сменился не менее неприятным потрескиванием. Через пару десятков секунд всё стихло. Въедающееся в мозг потрескивание исчезло, а я попытался понять, что же только что со мной произошло. Благо, я отчётливо запомнил, что голос, раздавшийся в моей голове, звучал тихо и сипло. А ещё в нём явно улавливалась странная, неестественная нотка. Он показался мне совершенно отстранённым, а произнесённые им слова, между которыми были выдержаны выразительные паузы, звучали с одинаково блеклой интонацией. «Как ТАК?» — неожиданно для себя я мысленно задал вопрос. Идея эта тут же показалась мне крайне глупой, и на какой-либо ответ я даже не рассчитывал. Но, к моему удивлению, он пришёл почти сразу. «Хламида. Человек. Тебе так удобно. Мне всё равно», — сиплый голос беспристрастно отчеканил ответ внутри моей головы. И хоть мысли мои всё ещё были спутаны, я всё-таки сумел понять, кому принадлежит этот голос — я разговаривал с НИМ! С тем, кто сейчас тащил меня по коридору неизвестно куда и неизвестно зачем. «Ну дела!» — прошептал я, жадно глотнув воздух, и, приподняв голову, посмотрел пер