«Нет. Ты не там. Ты тут», — голос незнакомца вновь раздался в моей голове. На этот раз он прозвучал уже несколько громче, с явным эхом, присоединившимся в конце. В остальном же всё осталось по-прежнему. Голос, как и раньше, был наполнен беспристрастностью и звучал неестественно. Выразительные паузы, выдерживаемые после каждого сказанного слова, также никуда не исчезли. Казалось, что ему каждый раз требуются усилия, чтобы что-то произнести. «Может, это из-за того, что всё сказанное им на самом деле не произносится вслух, а каким-то неведомым мне образом сразу же воспроизводится в моей голове?» — подумал я, глядя на закручивающийся коридор. Теперь позади сплетающихся в единую воронку изуродованных стен, пола и потолка зияла непроглядная, чавкающая, вязкая чернота небытия. «Так исчезают миры», — вспыхнула в моей голове тревожная мысль, тут же превратившаяся в яркое воспоминание о мёртвом, заточённом в камере холодильника мальчонке. Я судорожно вздохнул и сплюнул непонятно откуда взявшиеся во рту остатки чёрной слизи. Мелкие склизкие комочки, лишь только коснувшись поверхности пола, сразу же, вытянувшись в тонкие струйки, скрылись под одеянием Человека-Хламиды.
Несколько раз разомкнув и сомкнув высохшие губы, я, набравшись решимости, спросил: «Куда ты меня тащишь?» На удивление, голос мой прозвучал вполне уверенно и крепко, от чего я ощутил даже некоторое приободрение. Какое-то время царила тишина, но я чувствовал, что мой вопрос был более чем услышан и понят, и что сейчас Человек-Хламида, по всей видимости, размышлял над ответом. Наконец он остановился, начав неуверенно переступать с ноги на ногу, а в моей голове раздался его сиплый голос: «Спасать надо. Тебя. Не спасти. Нельзя», — произнёс Человек-Хламида и тут же вновь замолк. Сначала мне показалось, что на этом наш диалог завершился, но внутреннее чутьё подсказало: он просто медлит, набираясь сил, чтобы продолжить. Видимо, воспроизведение своей речи в моём сознании давалось ему нелегко. Мы оставались в неподвижной тишине ещё какое-то время. Затем я услышал тяжёлый, с присвистом вдох (надо же, даже дышит! — удивился я про себя), и в моей голове снова зазвучал обрывистый голос с налётом лёгкого эха: «Там, где лечишься. Нельзя. Я сломал. Починю», — произнёс Человек-Хламида. После этих слов он вновь замолк, едва ощутимо покачиваясь вперёд-назад. На этот раз его молчание продлилось всего пару десятков секунд. Я снова услышал сиплый глубокий вдох, и мой собеседник привычно зазвучал в моей голове своим обрывистым голосом: «Они ищут. Попадёшь к ним. Им нужен. Спасут тоже», — прошелестело в моём сознании. После этого он замер, и я снова окунулся в полную тишину. Мне показалось, что он вот-вот продолжит говорить, но я ошибся. Вместо этого Человек-Хламида резко подбросил меня на своём плече и вновь зашагал куда-то вперёд по нескончаемому коридору. От всей этой сумбурной и абсолютно непонятной информации я впал в окончательную фрустрацию. Перед глазами вновь поплыла пелена, а голова закружилась так сильно, что я закрыл глаза. Из ослабевшего рта обильно потекли слюни, а губы охватила мелкая непроизвольная судорога. Ещё мгновение назад мне казалось, что я способен чётко и уверенно разговаривать, а теперь сознание стремительно ускользало. Хаос бессвязных мыслей начал нарастать. Собрав последние силы, я попытался сосредоточиться. Пытался понять, что имел в виду этот странный незнакомец, говоря про «моё спасение» и про то, что я «нужен ИМ». Кому «ИМ» я мог быть нужен? И главное, зачем? Эти вопросы словно обжигали мой разум, беспорядочно крутясь в сознании, как медузы в тёмной воде. Я искал хоть какой-то связный ответ, но всё было зря. Из-за помутневшего рассудка любая мыслительная деятельность давалась с огромным трудом. Жизненные силы стремительно угасали, а внезапно появившийся колючий холод в конечностях отчётливо намекал: мне осталось совсем недолго. Я почувствовал, как снова начал засыпать. Глаза, словно засыпанные песком, начали непроизвольно слипаться. Я умирал. Будто осознав, что я вот-вот отключусь, Человек-Хламида подкинул меня на своём плече. Он сделал это так резко, что мои внутренности сжались, а под рёбрами вспыхнула острая жгучая боль. Но этот резкий рывок помог: боль привела меня в чувство, хоть и ненадолго. У меня даже получилось открыть слипшиеся веки.