ный, вшитый в само пространство и время наблюдатель. Я узнал мальчика, сидящего на краю бассейна, хоть и видел его лишь со спины. Как и в прошлый раз, я испытал страстное желание увидеть его лицо. Но опять не понимал, как это сделать. А мальчик продолжал сидеть, беспечно пиная ногами водяные барашки и глядя на солнечных зайчиков, пляшущих по потолку бассейна. И почему-то я был уверен, что сейчас он улыбается, что на душе у него всё хорошо. Счастливый мальчик. Но я знал: это ненадолго. Скоро что-то случится. Нечто непоправимое и страшное. Ощущение нарастающей тревоги незамедлительно дало о себе знать. Я чувствовал, как она выползает из моего нутра, заполняя собой всё вокруг. Она окутывала каждый предмет, проникая в самые отдалённые уголки видимой реальности. «Вот оно! Началось!» — моргнула в моей голове мысленная световая вспышка. Мальчик внезапно замер, уставившись в правый верхний угол бассейна. Именно туда, где тени занимали больше всего места, пожирая любой попадавший на них свет. Я наблюдал, как голова мальчика медленно вжимается в плечи, а он судорожно начинает поджимать ноги, обхватив их худыми руками. Он что-то видел. Что-то чувствовал. Нечто такое, чего не замечали остальные люди вокруг, продолжая беззаботно плескаться в тёплой, пахнущей хлоркой и хвоей воде. Они не видели, как тени в углах становились всё шире и темнее, медленно протягивая свои растущие щупальца вдоль стен. Не замечали, как лампы, освещавшие бассейн, начали моргать, будто передавая странный сигнал азбукой Морзе. Может, они вообще ничего не видели. Но мальчик видел всё. А вместе с ним — и я. Мы смотрели, как в углах потолка вместо теней начали пульсировать тёмные, склизкие сгустки. Из этих сгустков вниз потянулись десятки чёрных, поблёскивающих нитей. Они разрастались, становились длиннее и извилистее, неспешно обвивая собой ничего не подозревающих людей. Не торопясь, эти чёрные нити охватывали их головы, проникая внутрь через рот, нос, уши и глазницы. Теперь они могли питаться. Могли наслаждаться, поглощая жизненные силы своих жертв и погружая их в мир грёз. Постепенно радостные голоса, смех и шумные всплески воды принялись затихать, пока в один момент не исчезли вовсе. Мальчик сидел не шевелясь, обхватив коленки руками так, словно пытался что есть силы вжаться в самого себя. Он будто бы хотел стать невидимым. Желал перестать существовать здесь и сейчас. Ему было страшно. В такие моменты ему всегда было страшно. А самым страшным было для него то, что он почти не мог пошевелиться. Не мог вскочить на ноги и убежать прочь от окружавшего его ужаса. Люди, ещё недавно весёлые и оживлённые, теперь стояли неподвижно, замершие в самых разных позах, словно статуи. Их кожа приобрела серый оттенок, а вместо лиц появились тёмные овалы, внутри которых происходило странное движение. Казалось, их головы окутал рой мельтешащих насекомых. Или, возможно, это было нечто совершенно иное, необъяснимое. Всего этого доподлинно мальчик знать не мог. Ведь с отдаленного бортика, где он сидел, до ближайшего застывшего человеческого тела расстояние было приличным, и разглядеть что-либо наверняка было для него крайне затруднительной задачей. Поэтому всё, что ему оставалось, — это продолжать наблюдать, будучи по-прежнему не в силах пошевелиться из-за сковавшего его тело леденящего ужаса. Свет стал ещё тусклее. Окутанные чёрными нитями люди продолжали неподвижно стоять в воде, словно чего-то ждали. И вдруг из воздуха начал доноситься шёпот — тихий, невнятный, словно умоляющий. Мальчик слышал его. Он слегка приподнял голову и, навострив уши, принялся сосредоточенно вслушиваться, явно пытаясь понять, что же такое ему пытаются сказать. Внезапно сверху раздался громкий щелчок, как будто кто-то огромный клацнул языком. И началось движение. Замершие тела ожили. Они выстроились в очередь и медленно направились к лесенке, ведущей на поверхность бассейна. Друг за дружкой неторопливо они поднимались на бортик и шли к плавательной вышке, которая также потерпела значительные изменения: теперь это была не новая покрытая серебристой краской конструкция, а ржавая, покачивающаяся и готовая в любой момент опрокинуться в воду развалюха. Под вышкой, издавая механический гул, крутились огромные жернова с острыми лезвиями. Глядя на мальчика, я заметил, что он больше не прислушивается к продолжавшему доносится с разных сторон шепоту. Теперь все его внимание было приковано к взбирающимся на плавательную вышку подёргивающимся человеческим телам. Замерев, он наблюдал, как самый первый из людской цепочки подошел к краю платформы и, чуть помедлив, шагнул в пустоту перед собой. Тело, казалось бы, сначала на долю секунды застыло в воздухе, а затем быстро и беззвучно рухнуло вниз, исчезнув среди вращавшихся металличечких лезвий. Тут же следом рухнуло еще одно тело. А затем еще и еще. Стройная вереница состоявшая из темных человеческих фигур абсолютно разного возраста, пола, телосложения и разных жизненных судеб, словно по конвейеру отправлялась в ожидавшую их внизу мясорубку. Сейчас они принадлежали единой цели. Общему и главенствующему здесь правилу. Умереть во благо чего-то совершенно неясного и непонятного им. Умереть не против своей воли, а наоборот. С покорностью и смирением. Я увидел, как вода в бассейне начала быстро темнеть, напитываясь кровью и иными человеческими жидкостями. И как на ее поверхность медленно, словно нехотя, из самых недр стали постепенно всплывать человеческие останки. Части рук и ног, изуродованные, изрезанные головы и вспоротые туловища — всё это теперь покрывало поверхность бассейна. Вода от обилия крови стала почти чёрной и выглядела, как густые чернила. Я внезапно ощутил, как ступни прошиб колючий холод. Уцепившись своими щупальцами за мои лодыжки, он стремительно пополз по ногам, пробираясь выше и выше. Всё это произошло настолько для меня неожиданно, что сперва я даже несколько растерялся и на какое-то время продолжил неотрывно наблюдать за покачивающимися на потемневшей водной глади человеческими останками. Потом наконец-то ко мне всё же пришло осознание того факта, что я действительно ощущаю присутствие своего физического тела. Теперь мои руки, ноги и голова воспринимались сознанием как единое целое. Однако пошевелиться, как я ни старался, мне не удавалось. Направив взгляд вниз, я обнаружил себя стоящим на покрытом инеем кафельном полу и абсолютно нагим. Я даже испытал некоторое смущение, которое впрочем почти сразу же исчезло под давлением других, более неприятных мне факторов. Словно паралитик, я стоял неподвижно, беспомощно вращая глазами из стороны в сторону. Это странное, пугающее чувство полной беспомощности только усиливалось. Словно паралитик, я стоял и, будучи не в силах пошевелиться, лишь беспомощно вращал глазами в разные стороны. В целом ощущение это было странным и довольно пугающим. Обжигающий мои ступни холод уже давно распространился по остальным частям тела, впился в кончики онемевших пальцев. Холод теперь обжигал мой нос, сводил челюсти, отдавая пульсирующими болевыми толчками в обездвиженный язык и зубы. Теперь мне было действительно больно. И ничего поделать с этой болью я не мог. Крича внутри себя, я продолжал смотреть, как последнее подёргивающееся человеческое тело подошло к краю вышки и беззвучно рухнуло вниз. Жадные лезвия под водой тут же поглотили его, а спустя несколько секунд на поверхность всплыли изуродованные останки. «Всё,» — подумал я. — «Этот был последним.» Лишь только эта мысль успела покинуть мою голову, как тихий шёпот вокруг меня стих, а крутящиеся жернова, издав громкий лязгающий звук, дёрнулись и остановились. Всё пространство вокруг наполнилось звенящей тишиной. Лишь в полумраке бассейна, сопровождаемые тихим плеском воды, продолжали плавать десятки человеческих голов, рук, ног и вспоротых туловищ. И тут я вспомнил про мальчика. Посмотрев в его сторону, я увидел, что он уже не сидит, поджав под себя ноги и обхватив от страха колени. Теперь он стоял на самом краю бортика и, вытянув руки по швам, покачивался в разные стороны, словно маятник. Так продолжалось какое-то время, счёт которому я давно уже потерял, но затем всё вокруг пришло в движение. Пространство начало постепенно сворачиваться. Стены бассейна стали медленно закругляться, сперва приняв форму спирали, а затем превратившись в огромную воронку. Мальчик перестал раскачиваться и теперь стоял неподвижно. Внутри меня засело полное осознание того, что сейчас он прекрасно ощущает моё присутствие. Я был почему-то совершенно уверен в том, что он знает, что я нахожусь у него за спиной. И тогда его голова начала неестественно поворачиваться, словно была насажена на шарнир. Я напрягся в ожидании наконец-то увидеть его лицо. Один момент! Мне нужно ещё несколько секунд! И вот, казалось бы, ещё чуть-чуть, и... Вместо этого раздался щелчок. Я ощутил, как вода стремительно заливает мои ноздри и рот. Я почувствовал болезненное давление на уши и увидел пробивавшийся сквозь толщу воды яркий свет ламп. Затем кто-то подхватил меня под руки. Какие-то люди вытащили меня из воды на поверхность бассейна и принялись откачивать. Я почувствовал, как засевшая в лёгких вода с кашлем вырвалась наружу. На секунду мои глаза поймали незнакомые расплывчатые лица. И вновь темнота поглотила моё сознание, укутав меня мороком небы