екунды застыло в воздухе, а затем быстро и беззвучно рухнуло вниз, исчезнув среди вращавшихся металличечких лезвий. Тут же следом рухнуло еще одно тело. А затем еще и еще. Стройная вереница состоявшая из темных человеческих фигур абсолютно разного возраста, пола, телосложения и разных жизненных судеб, словно по конвейеру отправлялась в ожидавшую их внизу мясорубку. Сейчас они принадлежали единой цели. Общему и главенствующему здесь правилу. Умереть во благо чего-то совершенно неясного и непонятного им. Умереть не против своей воли, а наоборот. С покорностью и смирением. Я увидел, как вода в бассейне начала быстро темнеть, напитываясь кровью и иными человеческими жидкостями. И как на ее поверхность медленно, словно нехотя, из самых недр стали постепенно всплывать человеческие останки. Части рук и ног, изуродованные, изрезанные головы и вспоротые туловища — всё это теперь покрывало поверхность бассейна. Вода от обилия крови стала почти чёрной и выглядела, как густые чернила. Я внезапно ощутил, как ступни прошиб колючий холод. Уцепившись своими щупальцами за мои лодыжки, он стремительно пополз по ногам, пробираясь выше и выше. Всё это произошло настолько для меня неожиданно, что сперва я даже несколько растерялся и на какое-то время продолжил неотрывно наблюдать за покачивающимися на потемневшей водной глади человеческими останками. Потом наконец-то ко мне всё же пришло осознание того факта, что я действительно ощущаю присутствие своего физического тела. Теперь мои руки, ноги и голова воспринимались сознанием как единое целое. Однако пошевелиться, как я ни старался, мне не удавалось. Направив взгляд вниз, я обнаружил себя стоящим на покрытом инеем кафельном полу и абсолютно нагим. Я даже испытал некоторое смущение, которое впрочем почти сразу же исчезло под давлением других, более неприятных мне факторов. Словно паралитик, я стоял неподвижно, беспомощно вращая глазами из стороны в сторону. Это странное, пугающее чувство полной беспомощности только усиливалось. Словно паралитик, я стоял и, будучи не в силах пошевелиться, лишь беспомощно вращал глазами в разные стороны. В целом ощущение это было странным и довольно пугающим. Обжигающий мои ступни холод уже давно распространился по остальным частям тела, впился в кончики онемевших пальцев. Холод теперь обжигал мой нос, сводил челюсти, отдавая пульсирующими болевыми толчками в обездвиженный язык и зубы. Теперь мне было действительно больно. И ничего поделать с этой болью я не мог. Крича внутри себя, я продолжал смотреть, как последнее подёргивающееся человеческое тело подошло к краю вышки и беззвучно рухнуло вниз. Жадные лезвия под водой тут же поглотили его, а спустя несколько секунд на поверхность всплыли изуродованные останки. «Всё,» — подумал я. — «Этот был последним.» Лишь только эта мысль успела покинуть мою голову, как тихий шёпот вокруг меня стих, а крутящиеся жернова, издав громкий лязгающий звук, дёрнулись и остановились. Всё пространство вокруг наполнилось звенящей тишиной. Лишь в полумраке бассейна, сопровождаемые тихим плеском воды, продолжали плавать десятки человеческих голов, рук, ног и вспоротых туловищ. И тут я вспомнил про мальчика. Посмотрев в его сторону, я увидел, что он уже не сидит, поджав под себя ноги и обхватив от страха колени. Теперь он стоял на самом краю бортика и, вытянув руки по швам, покачивался в разные стороны, словно маятник. Так продолжалось какое-то время, счёт которому я давно уже потерял, но затем всё вокруг пришло в движение. Пространство начало постепенно сворачиваться. Стены бассейна стали медленно закругляться, сперва приняв форму спирали, а затем превратившись в огромную воронку. Мальчик перестал раскачиваться и теперь стоял неподвижно. Внутри меня засело полное осознание того, что сейчас он прекрасно ощущает моё присутствие. Я был почему-то совершенно уверен в том, что он знает, что я нахожусь у него за спиной. И тогда его голова начала неестественно поворачиваться, словно была насажена на шарнир. Я напрягся в ожидании наконец-то увидеть его лицо. Один момент! Мне нужно ещё несколько секунд! И вот, казалось бы, ещё чуть-чуть, и... Вместо этого раздался щелчок. Я ощутил, как вода стремительно заливает мои ноздри и рот. Я почувствовал болезненное давление на уши и увидел пробивавшийся сквозь толщу воды яркий свет ламп. Затем кто-то подхватил меня под руки. Какие-то люди вытащили меня из воды на поверхность бассейна и принялись откачивать. Я почувствовал, как засевшая в лёгких вода с кашлем вырвалась наружу. На секунду мои глаза поймали незнакомые расплывчатые лица. И вновь темнота поглотила моё сознание, укутав меня мороком небытия, словно одеялом. Последнее, что я успел услышать перед тем, как полностью отключился, было: «Да живой он, живой! Но в скорую всё равно быстро звоните!» Очнулся я оттого, что всё моё тело колотила мелкая, противная дрожь. Именно такую дрожь ощущает человек перед тем, как вот-вот свалится в кровать с температурой, надеясь поскорее уснуть и забыться. Вот только спать мне совершенно не хотелось, да и с температурой, скорее всего, всё было в порядке. Впрочем, всё это меня сейчас не особо-то и волновало. Гораздо проблематичнее оказалось просто-напросто открыть глаза. Ощущение было такое, словно мне на лицо навалили кучу песка, сделав веки абсолютно неподъёмными. После долгих попыток мне всё же удалось разомкнуть оба глаза, но это ровным счётом ничего не поменяло. Вокруг по-прежнему была кромешная тьма. На секунду мне даже подумалось, что я ослеп. Я тут же ужаснулся тому, насколько спокойно принял эту мысль и с какой покорностью и обречённостью впустил её внутрь себя. Тут же пришло осознание, что всё моё тело сковывает сильная усталость — настолько сильная, что мне тут же захотелось вновь провалиться в небытие. Стараясь отвлечься, я попытался вспомнить, что мне привиделось в тот момент, когда я находился в отключке. Вышло это у меня крайне плохо. Я смутно помнил лишь какие-то фрагменты. Помнил мальчика и бассейн. Вспоминалась вереница странно дёргающихся человеческих тел — того, как они взбирались на плавательную вышку, а затем падали вниз в объятия крутящихся металлических жерновов. Я помнил, как в потемневшей от крови воде плавали куски расчленённой человеческой плоти. Но саму суть этого ни то сна, ни то видения, как ни пытался, уловить не мог. Мысли путались, а ощущение усталости, теперь проявившееся в виде сильнейшей мышечной боли, не давало толком сосредоточиться. С лёгкой опаской я осторожно пошевелил пальцами — сперва левой, затем правой руки. К моему облегчению, сухожилия работали исправно, и никаких болевых ощущений я не испытал. Далее настал черёд пальцев на ногах, а затем рук и ног в целом. И вновь я остался доволен результатом. От осознания того, что все мои конечности в норме, находятся на своих местах и исправно функционируют, мне заметно полегчало. Почти сразу же выяснилось, что и со зрением всё оказалось более-менее в порядке. По крайней мере, я точно что-то видел. Постепенно привыкшие к темноте глаза разглядели вдалеке маленький прямоугольник жёлтого света. Я попытался приподняться — и сразу же ударился обо что-то головой. Напряг зрение и разглядел перед собой прозрачную преграду. Охнув, я откинул голову назад. В этот момент всё стало ясно. Удивительно даже, что я всё это время не задался вопросом: «А где же я, чёрт возьми, нахожусь?» Теперь же ответ был у меня перед глазами. Вспомнив все недавно произошедшие события, я ухмыльнулся. В памяти раз за разом начали проскальзывать флешбэки: вот я ударяюсь о стену и валяюсь ослабленный на полу, вот через приоткрытую дверь в лицо мне бьёт морозный воздух. Я помнил едкий запах линолеума. Помнил, как в ноздри пробрался знакомый аромат закуренной сигареты. И главное — я прекрасно помнил, как, почти теряя сознание, увидел перед собой две пары ног в чёрных ботинках. «Здравствуйте, 1–2.15–19», — эхом раздался в голове насмешливый голос агента, растворяясь в пелене табачного дыма. Я даже непроизвольно кашлянул — настолько ярким было это воспоминание. Затем, испытав приступ сильнейшей злобы, хрипло прошептал: «Они!» «Притащили всё-таки в своё логово!» — подумал я, медленно вращая кисти рук. Теперь мне было очевидно, что я нахожусь в медицинской биокапсуле — точно такой же, в какой уже бывал в детстве, когда сумел удачно пережить "скачок". «Пора выбираться отсюда!» — мысленно прорычал я самому себе. В тот же момент моя правая рука, начав медленно перебирать пальцами, поползла вдоль тела. Нащупав левую руку, я осторожно оторвал от неё все налепленные датчики, фиксировавшие мои жизненные показатели. «Обойдутся и без этого, упыри», — прошипел я, усмехаясь сухими губами. Пару раз согнув и разогнув руки в локтях, я быстро ощупал остальные участки своего онемевшего тела на предмет увечий и травм. По первым ощущениям, всё было в полном порядке, за исключением припухлостей от ушибов и зудящих при прикосновении ссадин. Признаков переломов или чего похуже не было.