Помещение, в котором я находился, было около пятидесяти квадратных метров и выглядело почти пустым. А одиноко возвышающийся в центре «гроб» биокапсулы придавал ему ему несколько нелепый футуристический вид. Опираясь спиной и руками о ледяной кафель, покрывавший стены, я неспешно двинулся влево — туда, где только что успел краем глаза заметить слабый металлический блеск. Спустя мгновение мой бок уткнулся в холодную стальную конструкцию. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что это раковина, в которой валялись медицинские скальпели, зажимы, пинцеты, и какие-то вовсе неизвестные мне инструменты. Сразу за раковиной, вдоль стены, тянулись столы из нержавеющей стали. На них стояли разнообразного вида склянки и пробирки с неясным содержимым. Вокруг всё так же пахло больницей и, как мне внезапно подумалось, часто обрывавшимися здесь жизнями. Над столами висело множество рентгеновских снимков и записей, вникать в которые я уж точно не собирался, тем более находясь в такой темноте. Хотел я по прежнему лишь одного: покинуть эту комнату и как можно скорее убраться отсюда. Сбежать из «Управления» — вот моя главная задача. «Интересно, следят ли они за мной? Может, ведут меня, словно подопытную крысу, изучая мои действия? И дадут ли мне вообще уйти?» — мысли, одна за другой, вспыхивали в сознании.
Я поднял голову и принялся вглядываться в тёмные углы, пытаясь отыскать камеры наблюдения. Но либо они были хорошо спрятаны, либо возможностей моего, казалось бы, восстановившегося зрения было недостаточно — разглядеть что-то я так и не смог. Плюнув на попытки определить, наблюдают за мной или нет, я оттолкнулся от стола и побрёл в противоположную сторону.
В дальнем углу комнаты, за стоящим у стены металлическим шкафом, я различил очертания ещё одной двери. Ощущение, что именно она выведет меня отсюда, укрепилось внутри, и, ускорив шаг, я быстро с ней поровнялся. Испытав внезапный прилив радости от того, что у двери имелась ручка, я схватился за неё и что есть силы потянул на себя. Дверь с лёгкостью поддалась, и я, тихой тенью проскользнув дальше, оказался в подсобном помещении, заставленном разнообразным медицинским оборудованием. Здесь уже не было острого запаха больничной стерильности, а пахло пластмассой и пылью. Складывалось ощущение, что в последний раз сюда заглядывали уже очень и очень давно. Я принялся осторожно шариться вдоль стен, метр за метром изучая каждый выступ и изгиб, пока наконец-то не нашел то, что мне было нужно. В углублении одной из стен, за брезентовой ширмой, скрывалась узкая, едва заметная дверца, не шире полуметра. Сквозь крошечную щель между дверцей и стеной пробивалась слабая полоска света. Я возликовал. Впившись дрожащими пальцами в небольшую выемку сбоку дверной поверхности, я потянул её на себя. Дверца тут же с лёгкостью отъехала в сторону, а в глаза мне ударил яркий свет. Закрыв лицо ладонями, я какое-то время стоял, не шевелясь, стараясь отдышаться. Затем, когда распирающее меня изнутри волнение слегка отступило, я с осторожностью развёл пальцы в стороны. Дождавшись, когда глаза привыкнут к освещению, я убрал руки от лица и, протиснувшись сквозь узкий проём, вылез наружу.
Место, где я оказался, представляло собой длинный, хорошо освещённый люминесцентными лампами коридор. В каком бы направлении я ни посмотрел, его конца не было видно. В попытках определиться, в какую сторону двигаться дальше, я стоял и тупо рассматривал надетую на себя пижаму. Пижама была клетчатой, с широким воротом. Её блекло-синий цвет придавал ей эффект поношенности, но отчего-то я был уверен, что в действительности она совершенно новая. Да и удобная вполне, хоть и пошита из слегка грубого материала.
«Вот только велика она мне, да и штанины волочатся», — подумал я и тут же разозлился. «Какого, спрашивается, чёрта ты вообще об этой пижаме думаешь?! Думал бы лучше, что дальше делать! Куда? В какую сторону идти?!» — прорычал я себе под нос.
Длинный, кажущийся бесконечным коридор, концы которого терялись далеко впереди... Надо делать выбор. Деваться некуда, а вариантов всего два — либо вправо, либо влево. Иного пути нет. Разве что назад, в непонятную комнату с «гробом» — биокапсулой посередине. Нервно теребя рукав, я ещё раз медленно повернул голову — сперва направо, затем налево — и ощутил внутри головы яркую вспышку прозрения. Отчего-то во мне появилось непреодолимое желание идти именно налево и никак иначе. От этого желания я даже начал притопывать левой ногой, одновременно хлопая себя по бедру. «Налево, налево, на-а-а-а-лее-е-во!» — нараспев прошипел я и, повернувшись в нужном направлении, медленно побрёл вперёд, опираясь рукой о стену.