По моим представлениям, именно там должна была находиться дверь с окошком, через которое я недавно пытался что-либо разглядеть. Мои ожидания почти сразу подтвердились — с левой стороны появилась та самая дверь. Чуть приподнявшись на носочках, я вновь заглянул в её окно. В кромешной тьме был виден лишь отсвечивающий блеклым пятнышком монитор с застывшими на нём показателями. Отойдя от двери, я вновь взглянул на утопающий где-то в бесконечности изгиб коридора. Нервно хмыкнув, я вспомнил о том, что в Изнанке подобный «бесконечный» коридор мог представлять собой вполне реальную аномалию.
«Ладно, тут тебе не Изнанка всё-таки. Хотя местечко то ещё, стоит признать», — мысленно произнёс я самому себе и, в очередной раз окинув взглядом узкое пространство вокруг, добавил: «Коридор как коридор. Действительно на больничный похож. Стены вон — все в белом кафеле, и лампы эти... Пол бетонный... Всё строго. Строго и... мёртво как будто бы». Нет, конечно, это «мёртво» не было таким же, как в Изнанке, но почему-то казалось, что никакой жизни в её нормальном проявлении здесь не было. Странное ощущение, одним словом, я испытывал, находясь тут в одиночестве. Все эти мысли мелкими импульсами прыгали у меня в мозгу, пытаясь собраться во что-то единое, цельное. В некую монолитную структуру. И почему-то казалось, что эта структура должна была открыть для меня всю простоту произошедших за последнее время событий. Она словно должна была показать мне их очевидность и чёткую причинно-следственную связь. Последовательность. Но чего-то не хватало. Каких-то недостающих кусочков. Из-за этого вся эта свистопляска разрозненных событий не могла собраться в единый, законченный пазл. Я настолько погрузился в себя, что не сразу заметил: оказывается, я уже какое-то время потихоньку ковылял по коридорной «кишке», придерживаясь рукой за стену. «Словно старик немощный, в сортир бредущий», — прошептал я, выдавив из себя грустную улыбку.
Было трудно сказать, сколько именно я прошёл, но обстановка в коридоре за это время несколько изменилась. Теперь на моём пути то и дело попадались металлические двери, окрашенные в бирюзовый цвет. Они не имели ни ручек, ни каких-либо замочных скважин или окошек — глухие железные прямоугольники, чуть выступающие из стены. Однако, присмотревшись внимательнее, я заметил, что на некоторых из них имеется слегка выпирающий вперед бугорок с небольшим отверстием внизу. Вероятно, это была вентиляция или что-то подобное.
Безразлично хмыкнув, я остановился, чтобы перевести дух, и вдруг понял, что чувствую себя значительно лучше. Ноги больше не тряслись, а внутри словно бы зарождалась некая сила. Вот только ощущение это было слишком странным. Мне вдруг показалось, что эта сила имеет чужеродную природу, что она неестественна для меня. Будто в само моё естество подсадили кого-то другого. И этот «кто-то другой» теперь постепенно начинал завладевать мной. Осторожно. Ненавязчиво. Словно играючи. Так, чтобы я ничего не заметил и не почувствовал. Откуда это взялось? Почему именно сейчас? Хотя... был ли я уверен, что начал ощущать это только сейчас? Казалось, что так или иначе это странное чувство присутствовало во мне с самого пробуждения в биокапсуле — просто я не хотел придавать ему значения. «Ну дела-а! А что, если это „нечто“ внутри меня уже руководит моими действиями? Что, если оно направляет меня, преследуя какие-то свои цели?..» — ошарашенно подумал я и, чуть помедлив, прошипел самому себе: «Ты уже определись! То тебе кажется, что эти из „Контроля“ за тобой следят, и ты себя вообразил их подопытной крысой, то теперь придумал бред, будто твои тело и разум захватило какое-то „нечто“! Какое, мать его, „нечто“?! Что это вообще такое, а?!»
Как только я вывалил из себя всю скопившуюся злость и непонимание, сразу стало легче. «Действительно, чего это я? Походу, у тебя уже конкретная паранойя со всеми вытекающими, дружище. Вон чего напридумывал!» — с этими мыслями я быстрым шагом направился дальше по коридору.
Я ощущал, как с каждым моим шагом сил во мне становится всё больше, словно что-то подпитывало меня изнутри. И сколько бы я ни пытался убедить себя в том, что просто выдумал эту засевшую где-то во мне «силу», результат, вызванный вполне конкретными ощущениями, был абсолютно противоположным. Вдобавок у меня возникло чёткое понимание того, куда мне нужно идти — будто в голове включился невидимый навигатор, по которому двигалось моё бессознательное, волоча за собой тело. Это заставило меня окончательно сдаться. Я отбросил попытки убедить себя в том, что со мной всё нормально. Увы. Что-то происходило. И мне оставалось лишь принять это и стать невольным наблюдателем. По крайней мере, до тех пор, пока я не пойму, могу ли как-то повлиять на ситуацию. Пройдя еще несколько минут в чрезвычайно резвом темпе, я замер у возникшей словно бы из ниоткуда толстенной металлической гермодвери тёмно-бордового цвета. Постояв полминуты, тупо глядя на неё, я заметил, что всё вокруг снова изменилось. Я больше не находился в ярко освещённом коридоре с белыми кафельными стенами. Теперь всё вокруг приняло тревожный кровавый оттенок из-за света установленных под самым потолком красных дежурных ламп. Я осознал, что в очередной раз не заметил смену обстановки. Невидимый навигатор внутри головы словно бы притупил моё внимание, пока вёл меня по только ему известному маршруту. А я... А что я? Я сейчас и самим собой-то как будто бы не являлся. Оболочка для «кого-то» другого. Для «чего-то» другого. Меня охватил страх. Сердце учащённо забилось, а горло свело спазмом, из-за чего каждый раз приходилось прилагать немалые усилия, чтобы сглотнуть слюну. Дыхание то и дело сбивалось, и я, сжимая и разжимая кулаки, делал ровные вдохи и выдохи, стараясь его выровнять. И тут в моих ушах отчётливо прозвучал тихий, до боли знакомый шёпот. От неожиданности я отшатнулся назад, запнулся ногой об ногу и рухнул на пол. Приподнявшись, я навалился спиной на стену и, вытянув перед собой ноги, судорожно стал глотать воздух. Я был ошарашен. Сомнений в том, что я сейчас услышал, у меня не было — это был шёпот Изнанки. Шёпот сочащегося слизью мха и чёрной слизи, жаждущей овладеть твоим сознанием и телом, поглотить разум и чувства. Хотящей оставить тебя умирать в собственных грёзах или страхах, чтобы затем срастить твоё тело со стенами, полом и потолком, а после покрыть его мхом и грибами. Спрятать. Навсегда. Вот что это был за шёпот. Но как? Каким образом я мог слышать его здесь, в Управлении? В полной растерянности я осторожно встал на ноги и снова посмотрел на массивную гермодверь, которая теперь казалась мне пугающе зловещей. В кроваво-красном свете она словно бы увеличилась в размерах. А главное — я отчётливо ощутил внутри себя острое желание во что бы то ни стало попасть в скрытую за ней область. И самым ужасным было то, что это желание зародилось из-за прозвучавшего в моей голове шёпота. Он будто приказал мне это сделать. Обязал, лишив права выбора. Мне оставалось лишь подчиниться. Подойдя к двери, я ухватился за ручку-вентиль, несколько раз повернул её против часовой стрелки, а затем, услышав слабый щелчок, потянул на себя. Раздался влажный, чавкающий звук, после чего дверь чуть подалась вперёд и плавно отъехала в сторону. Из образовавшегося проёма сразу же вырвался поток тёплого, сперто́го воздуха, и, почему-то, пахнуло парным мясом. Я сделал шаг вперёд и оказался в небольшой, примерно пять на пять метров, комнате. В дальней её части виднелся вытянутый экран с мерцающими огоньками диодов, кнопками и прочей лабудой на установленной под экраном панели управления. Света в комнате не было, но многочисленные приборные огоньки давали достаточно освещения, чтобы я мог хорошо осмотреться. Помещение оказалось почти пустым: слева от меня стоял двустворчатый металлический шкаф, а рядом с панелью, по правую её сторону, находилась небольшая дверь с круглым окошком-иллюминатором посередине и стоящим рядом стулом. Вот, пожалуй, и всё. Больше здесь ничего и никого не было. Запах парного мяса, державшийся какое-то время, незаметно исчез. Теперь мне вообще казалось, что в комнате не было никаких запахов. Чего не скажешь о звуках. А точнее, об одном единственном, странном звуке... Помимо естественных звуков, издаваемых мной при перемещении — шарканья тапок, дыхания, — я всё это время слышал ещё кое-что. Сперва я не придал этому значения, но, поскольку в комнате в целом стояла тишина, мои уши волей-неволей постоянно улавливали некий звуковой дискомфорт. Взяв стоявший у двери стул, я сел на него и, закрыв глаза, начал вслушиваться. И чем дольше я сидел, пытаясь сосредоточиться, тем всё отчётливее начинал слышать странный, непрекращающийся гул. Предположив, что, возможно, звук исходит от приборной панели, я подошёл и приложил к ней ухо. Ничего. Внутри панели всё было тихо. Тогда я подошёл к расположенной рядом двери и попытался заглянуть в установленное посередине окошко-иллюминатор. Как бы я ни изворачивался в попытке разглядеть хоть что-