имание того, куда мне нужно идти — будто в голове включился невидимый навигатор, по которому двигалось моё бессознательное, волоча за собой тело. Это заставило меня окончательно сдаться. Я отбросил попытки убедить себя в том, что со мной всё нормально. Увы. Что-то происходило. И мне оставалось лишь принять это и стать невольным наблюдателем. По крайней мере, до тех пор, пока я не пойму, могу ли как-то повлиять на ситуацию. Пройдя еще несколько минут в чрезвычайно резвом темпе, я замер у возникшей словно бы из ниоткуда толстенной металлической гермодвери тёмно-бордового цвета. Постояв полминуты, тупо глядя на неё, я заметил, что всё вокруг снова изменилось. Я больше не находился в ярко освещённом коридоре с белыми кафельными стенами. Теперь всё вокруг приняло тревожный кровавый оттенок из-за света установленных под самым потолком красных дежурных ламп. Я осознал, что в очередной раз не заметил смену обстановки. Невидимый навигатор внутри головы словно бы притупил моё внимание, пока вёл меня по только ему известному маршруту. А я... А что я? Я сейчас и самим собой-то как будто бы не являлся. Оболочка для «кого-то» другого. Для «чего-то» другого. Меня охватил страх. Сердце учащённо забилось, а горло свело спазмом, из-за чего каждый раз приходилось прилагать немалые усилия, чтобы сглотнуть слюну. Дыхание то и дело сбивалось, и я, сжимая и разжимая кулаки, делал ровные вдохи и выдохи, стараясь его выровнять. И тут в моих ушах отчётливо прозвучал тихий, до боли знакомый шёпот. От неожиданности я отшатнулся назад, запнулся ногой об ногу и рухнул на пол. Приподнявшись, я навалился спиной на стену и, вытянув перед собой ноги, судорожно стал глотать воздух. Я был ошарашен. Сомнений в том, что я сейчас услышал, у меня не было — это был шёпот Изнанки. Шёпот сочащегося слизью мха и чёрной слизи, жаждущей овладеть твоим сознанием и телом, поглотить разум и чувства. Хотящей оставить тебя умирать в собственных грёзах или страхах, чтобы затем срастить твоё тело со стенами, полом и потолком, а после покрыть его мхом и грибами. Спрятать. Навсегда. Вот что это был за шёпот. Но как? Каким образом я мог слышать его здесь, в Управлении? В полной растерянности я осторожно встал на ноги и снова посмотрел на массивную гермодверь, которая теперь казалась мне пугающе зловещей. В кроваво-красном свете она словно бы увеличилась в размерах. А главное — я отчётливо ощутил внутри себя острое желание во что бы то ни стало попасть в скрытую за ней область. И самым ужасным было то, что это желание зародилось из-за прозвучавшего в моей голове шёпота. Он будто приказал мне это сделать. Обязал, лишив права выбора. Мне оставалось лишь подчиниться. Подойдя к двери, я ухватился за ручку-вентиль, несколько раз повернул её против часовой стрелки, а затем, услышав слабый щелчок, потянул на себя. Раздался влажный, чавкающий звук, после чего дверь чуть подалась вперёд и плавно отъехала в сторону. Из образовавшегося проёма сразу же вырвался поток тёплого, сперто́го воздуха, и, почему-то, пахнуло парным мясом. Я сделал шаг вперёд и оказался в небольшой, примерно пять на пять метров, комнате. В дальней её части виднелся вытянутый экран с мерцающими огоньками диодов, кнопками и прочей лабудой на установленной под экраном панели управления. Света в комнате не было, но многочисленные приборные огоньки давали достаточно освещения, чтобы я мог хорошо осмотреться. Помещение оказалось почти пустым: слева от меня стоял двустворчатый металлический шкаф, а рядом с панелью, по правую её сторону, находилась небольшая дверь с круглым окошком-иллюминатором посередине и стоящим рядом стулом. Вот, пожалуй, и всё. Больше здесь ничего и никого не было. Запах парного мяса, державшийся какое-то время, незаметно исчез. Теперь мне вообще казалось, что в комнате не было никаких запахов. Чего не скажешь о звуках. А точнее, об одном единственном, странном звуке... Помимо естественных звуков, издаваемых мной при перемещении — шарканья тапок, дыхания, — я всё это время слышал ещё кое-что. Сперва я не придал этому значения, но, поскольку в комнате в целом стояла тишина, мои уши волей-неволей постоянно улавливали некий звуковой дискомфорт. Взяв стоявший у двери стул, я сел на него и, закрыв глаза, начал вслушиваться. И чем дольше я сидел, пытаясь сосредоточиться, тем всё отчётливее начинал слышать странный, непрекращающийся гул. Предположив, что, возможно, звук исходит от приборной панели, я подошёл и приложил к ней ухо. Ничего. Внутри панели всё было тихо. Тогда я подошёл к расположенной рядом двери и попытался заглянуть в установленное посередине окошко-иллюминатор. Как бы я ни изворачивался в попытке разглядеть хоть что-то, всё было напрасно — стекло оказалось слишком мутным, а за дверью царила непроглядная темнота. Тогда мне в голову пришла другая идея. Я, встав поудобнее, приложил ухо к окошку, стараясь максимально прижаться к стеклу. Идея увенчалась успехом — гул стал гораздо громче и чётче. Вдобавок я ощутил, как по двери с самого ее низа периодическими волнами проходит легкая вибрация. Гул, по всей видимости, также исходил откуда-то из-под пола и, вероятно, брал свое начало где-то в глубине. «Что же там за тобой такое скрывается?» — заинтересованно прошептал я, водя ладонями по шершавой поверхности. Мне очень хотелось как-то открыть эту дверь, взглянуть на спрятанную за ней тайну, но, увы, я не сумел найти даже намека на дверную ручку. Да чего там говорить, тут даже намека на какой-либо замок не было — шершавый прямоугольник с круглым окном-иллюминатором посередине. Вот и все. В этот момент внутри головы вновь раздался тихий шёпот. На этот раз он не застал меня врасплох, и я отреагировал гораздо спокойнее. Замер на пару секунд, затем сделал три шага назад, глубоко вдохнул, задержал воздух в лёгких и шумно выдохнул. Мой взгляд упал на экран над приборной панелью. Уже некоторое время в голове не переставая крутилась одна и та же мысль: «Загляни за стекло. Загляни за это чёртово стекло! Загляни!» Не отрываясь от отражающихся на поверхности экрана огоньков, я взял стул и подошёл к приборной панели. Мысль продолжала звучать в голове, словно заевшая пластинка. И только сейчас я понял: «Это не экран. Это обзорное стекло!» Поражённый этим осознанием, я придвинул стул ближе к приборной панели и взобрался на него. Внутри разгоралось нестерпимое любопытство. Кажется, я даже улыбался. Правда, улыбка эта, вероятно, была неестественной — истеричной, зловещей. Я понимал: всё это происходит не по моей воле. Я делал это под воздействием шёпота. Я делал это по велению самой Изнанки. Зачем? Для чего? Хрен его знает… Я всего лишь оболочка. Вытянувшись максимально вперед и перекинувшись через приборную панель, я, вцепившись в ее край, прислонился лбом к стеклу. Поначалу из-за отражающихся в нем огоньков я ничего не увидел, но в какой-то момент мои глаза всё лучше стали улавливать различные детали. Что-то происходило с моим зрением. С каждой секундой фокусировка становилась всё лучше и лучше, а темнота теперь и вовсе перестала быть для меня проблемой. Я видел теперь так, как обычный человек видеть не мог. И это пугало.