Остановившись в растерянности, я медленно поворачивал голову в разные стороны, не решаясь выбрать, куда идти. В конце концов, убедив себя, что двигаться дальше мне необходимо в любом случае, я неуверенно шагнул на обочину и, повернув налево, побрёл в выбранном направлении.
Шаг за шагом, прихрамывая, я брёл вдоль заледеневшей колеи, надеясь, что выбрал верный путь. Слева от меня, играя ромбовидными секциями, тянулся нескончаемый бетонный забор. Увенчанный сверху колючей проволокой, он выглядел так же мрачно, как и всё то, что скрывалось за ним. Справа раскинулось огромное заснеженное поле, вдоль которого друг за дружкой выстроились металлические скелеты ЛЭП. Вдалеке, за полем, мерцали огоньки какого-то населённого пункта — видимо, оттуда и доносился запах горящих дров.
Неожиданно до моих ушей донёсся шум. Где-то позади ехала машина. Слыша, как звуки мотора и сцепления шин с асфальтом становятся всё ближе, я, не оборачиваясь, машинально вытянул руку. Спустя несколько секунд на дорогу упал свет фар. Машина, чуть сбавив ход и проехав мимо меня десяток метров, остановилась. Это был видавший виды серебристый седан с тонированными стёклами и громко постукивающим двигателем.
Покачиваясь из стороны в сторону, словно в состоянии сильного опьянения, я, жмурясь от ярких габаритных огней, подошёл к авто и, взявшись за ручку задней двери, дёрнул её на себя. Издав лёгкий щелчок, дверь открылась, и я, на подкосившихся ногах, рухнул на сиденье. Потребовалось некоторое время, чтобы я смог собраться с силами, нормально усесться и захлопнуть дверь. Сразу после этого меня пробил сильнейший озноб. Холод пронзил тело с такой силой, что в глазах потемнело, а в ушах начался болезненный звон. Челюсть заходила ходуном, зубы застучали друг о друга так интенсивно, что я в итоге прикусил язык. Кости ломило, мышцы ныли, голова раскалывалась. Бросив попытки совладать с этим хаосом, я, стараясь не потерять сознание, прошептал: «До города отвезите, пожалуйста…» В ответ — тишина. Сидящий спереди водитель, казалось, даже не шевелился. Тогда в моей голове промелькнула мысль: возможно, мне лишь показалось, что я произнёс свою просьбу вслух. Может, я просто выдохнул воздух из стучащего челюстями рта. Чёрт его знает. Ладно, попробуем снова, — подумал я, стараясь совладать с выбивающими дробь зубами.
Собравшись с силами, я, не спеша, насколько это было возможно, отчётливо повторил свою просьбу, назвав при этом уже точный адрес. Ответа не последовало. Но спустя несколько секунд я услышал свистящий звук шлейфующих колёс — машина тронулась с места.
Я попробовал взглянуть в окно, но из-за пелены, застилавшей глаза, увидел лишь расплывчатые, непонятные образы. Тогда, чувствуя, что сознание вот-вот покинет меня, я направил взгляд на зеркало заднего вида. Всего на мгновение, на доли секунды, я увидел в его отражении толстую роговую оправу очков, за которыми скрывались пустые, ничего не выражающие глаза. Вот, пожалуй, и всё. Реальность вокруг меня померкла.
Очнулся я уже, лёжа на родном диване в квартире, заполнившейся сумерками. Поначалу мне даже показалось, что всё произошедшее — лишь кошмарный сон, наваждение. Причудливая выдумка мозга. Мне казалось, что вот ещё чуть-чуть — и я услышу, как с кухни донесётся грохот посуды и ворчание Фёдора. А спустя мгновение передо мной на столе окажется кружечка сваренного им кофе. Но, увы, ни через минуту, ни через десять этого не произошло. Я продолжал сидеть в тишине, укутанной в полумрак квартиры, чувствуя, как мои босые ноги облизывает холодный язык сквозняка.
Посмотрев на себя, я увидел замызганную, промокшую клетчатую пижаму, а затем заметил и валявшиеся в лужице грязи тапочки — почерневшие и скукоженные. Всё оказалось явью. Тут же дала о себе знать распирающая мышцы боль. Хорошо, что хотя бы тело больше не колотило от озноба, и зубы перестали выбивать друг о друга нервный, нескончаемый ритм.
Поднявшись на ноги, я, слегка покачиваясь, прошёл в коридор и уставился на приоткрытую входную дверь. Сквозь тёмную щель из подъезда веяло холодом и запахом жареной картошки — видимо, кто-то из соседей готовил ужин. Заперев дверь на все имеющиеся замки, я опустился на корточки и навалился на стоявшую рядом тумбочку.
И чего я все эти замки ворочал? — думалось мне. Всё равно ведь, если им будет надо, то откроют, проникнут. Один раз ведь уже проникли. Не остановит это их!
Взглянув на узкую полоску уличного света, который, проникая через кухонное окно, искривляясь, падал на пол перед входом в уборную, я с остервенением прошептал: «Сволочи! Сидели, выжидали ведь, притаившись, как хищники.» «Ещё и Фёдор пропал. А ведь они и его схватили. Наверняка схватили и держат там, где-то у себя в "муравейнике".» Вытянув перед собой ноги, я задумался. Мне ведь абсолютно неясна причина всех этих странных действий со стороны Управления. Единственное, в чём я был уверен, — это то, что всё произошедшее со мной не могло быть случайностью. Что-то им нужно. Чего-то они добиваются. И добиваются, естественно, не своими, а моими руками. Свои-то пачкать им, как всегда, "не с руки."