На меня накатила волна полнейшего опустошения. Я осознавал свою беспомощность и уязвимость. Понимал, что, кроме этой квартиры, мне и пойти-то некуда.
От всех этих мыслей у меня зазвенело в ушах, а голова стала словно чугунной. С силой сдавив запястье, я взглянул на него и, задрав рукав пижамы, ошалело уставился на оголённую часть руки. Кожа выглядела неестественно бледной и была покрыта тонкими чёрными прожилками, которые слабо шевелились. Находясь в оцепенении, я поднялся на ноги, включил свет и, подойдя к зеркалу, взглянул в него.
То, что я увидел в отражении, по идее, должно было меня испугать, заставить отпрянуть. По крайней мере, я должен был ощутить хотя бы неприятие, а возможно, даже омерзение. Должен был… Но, глядя на своё отражение, я не испытал никаких эмоций, за исключением, может быть, лёгкого, едва уловимого любопытства.
Стоя под светом тусклой лампы, я, не шевелясь, смотрел в зеркало. В целом, конечно, своё лицо я узнавал без проблем: выступающие скулы, островатый подбородок с небольшой ямкой посередине, слегка повернутый в левую сторону нос, растрёпанные тёмные волосы и многодневная, обильно покрывающая щёки чёрная щетина. Даже крупная каплевидная родинка под правым глазом была на месте. Но вот в остальном… В остальном со мной явно было что-то не так. Цвет кожи лица, шеи и, судя по всему, всего тела был мертвецки бледным. Одним словом — ходячий труп. Чёрные разветвлённые прожилки присутствовали и здесь. Они медленно шевелились под кожей, словно черви, иногда увеличиваясь или уменьшаясь в размерах, пульсируя и перетекая с места на место. И глаза! Теперь вместо привычных мне карих с едва уловимой желтизной глаз на меня смотрели два абсолютно тёмных, словно залитых чернилами зрачка, через которые то и дело перетекали выделявшиеся из белёсых уголков глазного яблока чёрные дымчатые струйки.
«Что они с тобой сделали?» — прошептал я, глядя на существо, смотревшее на меня из зеркала.
Отойдя на пару шагов назад, я привалился к стене и, несколько раз глубоко и жадно вдохнув, медленно выпустил воздух.
«Чёрт возьми, да я ведь, похоже, даже не дышал всё это время!» — нервно пролепетал я, пытаясь совладать с подкашивающимися ногами.
Когда мне наконец это удалось, я вновь бросил взгляд на своё отражение — и тут же ощутил проступившую на лбу испарину. Потому что ничего из того, что отражалось в зеркале ещё пару минут назад, я там больше не видел. На меня смотрело вполне нормальное, пускай и слегка бледноватое лицо. Моё лицо. Никаких чёрных, извивающихся под кожей нитей. Никаких почерневших зрачков. Ничего. Обычная, хоть и уставшая физиономия. Ощутив очередной приступ слабости, я на подкосившихся ногах вновь опустился на пол.
Далее в памяти случился провал, после которого я обнаружил себя лежащим у входной двери, уставившимся в одну точку и не переставая бормочущим по кругу какую-то нелепицу.
«Знали… Словно мышь подопытная… Зачем?… Бесполезно… И внизу эти… Машина…»
На слове «машина» мои засохшие, слипшиеся губы перестали шевелиться. Я вспомнил, как стоял на зимней пустынной дороге, покрытой мокрым грязным снегом. Как побрёл вдоль серого бетонного забора. А потом вдруг услышал шелест шин, после чего передо мной остановилась машина. «Чёрт, а ведь я даже не помню, как она выглядела. Да и самого водителя не помню», — сипло пробормотал я, глядя в пустоту. «Или нет, погоди… — вновь обратился я к самому себе. — Очки помню! Очки в зеркале заднего вида отражались, и… Пожалуй, всё.»
Тяжело вздохнув, я вздрогнул от пробежавшего по спине холодка. Теперь у меня появился вопрос: «Как? Каким, чёрт возьми, образом я оказался в квартире?!»