Глядя на сырую пижаму, я поймал себя на мысли, что ключа у меня не могло быть по определению. И всё же как-то я сюда попал. Но, чуть дольше поразмыслив, пришёл к выводу, что за всё время моего отсутствия дверь попросту оставалась открытой. Эти двое из «Контроля» просто-напросто не стали заморачиваться такой мелочью, как запертая дверь. Прикрыли, наверное, да и пёс с ней. «Ладно, с этим вроде всё понятно», — прошептал я, усевшись и вытянув перед собой ноги. В тот же момент в животе что-то свело, и меня вырвало лужицей желтоватой желчи, внутри которой виднелись склизкие чёрные комочки. Не успев даже как следует этому удивиться, я услышал в ушах тихий, знакомый шёпот.
Дальше всё происходило как в тумане. Поднявшись, я снова посмотрел на своё отражение в зеркале — и вновь увидел ту самую бледную сущность с чёрными прожилками на лице, которая смотрела на меня неподвижными, тёмными зрачками. После этого, словно на автомате, я разорвал на себе грязную, промокшую пижаму и бросил её на пол. Дойдя до уборной и рванув на себя дверь, я какое-то время стоял, глядя на чёрный пульсирующий сгусток портала, а затем сделал шаг вперёд.
Оказавшись на винтовой лестнице, я первым делом взглянул на своё тело и убедился, что с кожей всё в порядке. Мертвецкая бледность и чёрные пульсирующие прожилки вновь исчезли.
«Что ж, наверное, это хороший знак», — подумал я, ощущая, как мои ступни постепенно начинает обволакивать жгучий холод.
Удивившись, я посмотрел себе под ноги и увидел, что вся лестница была покрыта тонкой корочкой льда. Я подошёл к краю лестницы и заглянул вниз. Бассейн оказался также затянут прозрачной ледяной коркой, под которой медленно колыхалась зеленоватая вода. Переведя взгляд на застывшие во льду металлические жернова и сверкающую инеем вышку для ныряний, я удивлённо хмыкнул и осторожно начал спускаться.
Вокруг царила гробовая тишина. Вспомнив, как выглядело «Место» в последний раз, когда я спешно сбежал отсюда, я невольно вздрогнул. Теперь же, находясь среди этой глухой тишины и окутанный саваном холода, я чувствовал себя неожиданно легко и спокойно.
Глядя на покрытый ледяной коркой кафель, я вспомнил слова Человека-Хламиды: «Там, где лечишься. Нельзя. Я сломал. Починю».
«Выходит, тогда он говорил именно про "Место". Вряд ли тут можно найти иную интерпретацию», — прошептал я, уже успев миновать малый коридор и войдя в душевую.
Продолжая размышлять о том, каким образом Человек-Хламида мог проникнуть сюда и что он имел в виду под словами «Я сломал. Починю», я посмотрел на стоящих в душевых кабинах манекенов. Если в прошлый раз это были изуродованные, обожжённые, обмотанные колючей проволокой фигуры, на которые вместо воды сверху падала чёрная маслянистая жижа, то сейчас всё было иначе. Пластиковые безмолвные истуканы выглядели вполне обычно, без каких-либо повреждений. Никаких следов чёрной маслянистой жижи я также не обнаружил. Впрочем, и льющаяся сверху вода тоже отсутствовала. Здесь, как и в главном зале с бассейном, всё было покрыто ледяной коркой.
Холод, лёд — и больше ничего. Даже цветные стеклоблоки расположенного наверху окошка теперь украшал замысловатый морозный узор.
«Выходит, "починил" всё-таки. Таким вот образом», — невесело рассмеявшись, произнёс я.
Наконец осознав, что я уже чертовски замёрз, я быстро подскочил к двери, толкнул её и нырнул внутрь.
Дверь за спиной закрылась, и меня тут же окутал поток тёплого, пахнущего хвоей воздуха, чему я несказанно удивился. Я ведь ожидал, что и здесь меня встретят захватившие «Место» лёд и холод. Но нет. В коридоре было тепло и слегка влажно. Рассмеявшись, я хлопнул в ладоши, чувствуя, как эйфория постепенно наполняет всё моё тело. «Место» приняло меня. Приняло — и, наконец-то, начало исцелять. Мы всё ещё были с ним единым целым.
Глава 9
Какое-то время я стоял, осторожно водя пальцами правой ноги по резиновым ворсинкам ковра, слушая их тихий шорох. Тело с каждой секундой всё больше напитывалось теплом. Максимально расслабленное, оно казалось мне сейчас невесомым. Мощный прилив эндорфина стремительно окунул меня в поток нарастающей эйфории. На время я забылся. Так продолжалось, может быть, несколько минут, а возможно, и гораздо дольше. Но постепенно я сумел вынырнуть из этого эндорфинового потока и, улыбнувшись, пошёл вперёд. Пальцы руки привычно коснулись металлической сетки и играючи заскользили по ней. Замерев на секунду, я бросил краткий взгляд на расположенные за сеткой фигуры-манекены и, усмехнувшись, двинулся дальше. Этого мимолётного взгляда мне хватило, чтобы понять: с ними всё в порядке. Всё уродство, осквернявшее их тела, бесследно исчезло. Испарилось, словно его и не было.