Выйдя в коридор, я, глядя в темноту перед собой, двинулся вперед. Периферическое зрение улавливало проплывающие мимо очертания укутанных в неоновый свет фигур-манекенов. Из-под ног раздавался тихий шорох. В какой-то момент я так расслабился, что, закрыв глаза, представил себя каплей, скользящей по водосточной трубе. Ровное, спокойное дыхание и размеренные, плавные шаги по резиновым ворсинкам убаюкивали. В итоге я настолько забылся, что неожиданный удар в лоб и последовавшее за ним падение на спину сильно меня испугали.
Несколько минут я просидел на полу, ошалело уставившись в пустоту, а затем разразился громким смехом. Дело в том, что я, давно привыкший к тому, что при приближении к двери всегда слышу шум льющейся воды, на этот раз его не услышал. И неудивительно — вся душевая была захвачена холодом и покрыта коркой льда. Вот только, расслабившись, да ещё и закрыв глаза, я совершенно об этом забыл. Мозг, привыкший ориентироваться на звук воды как сигнал приближения к двери, оставался в полной уверенности, что мы всё ещё на пути к ней. В итоге я на полном ходу впечатался в неё лбом. Наконец вдоволь насмеявшись, я сумел подняться и, иронично отпуская в свой адрес различные колкости, миновал дверь и вошёл в душевую.
Остановившись и оглядевшись, я убедился, что здесь действительно ничего не изменилось. Заледеневший кафель, как и прежде, дышал холодом, а застывшие в душевых кабинах фигуры-манекены выглядели максимально безразличными к происходящему. Сам не зная зачем, я приложил ладонь к кафельной стене и держал её до тех пор, пока не почувствовал, как холод начал обжигать кожу, после чего отдёрнул руку. Посмотрев на отпечаток своей ладони, проплавивший ледяную корку, я удовлетворённо улыбнулся и, кинув косой взгляд на промёрзшее окошко из стеклоблоков, покинул душевую.
Как только я вышел в главный зал, внутри меня вдруг что-то изменилось. Ощущение было таким, словно под моей кожей кто-то шевелился, постоянно перемещаясь с места на место. Я внимательно посмотрел на руку, но увидел лишь, что от холода она покрылась мелкими пупырышками, а сквозь них наэлектризованным лесом топорщились тонкие волоски.
«Странности продолжаются», — буркнул я себе под нос и, прищурившись, окинул взглядом помещение. Затем, подойдя к бассейну, я опёрся о его обледеневший бортик и посмотрел на кристально чистый лёд, под которым колыхалась вода. В том месте, где находился я, вода имела свой привычный зеленоватый оттенок. Но чем дальше бассейн уходил в глубину, тем явственнее было заметно, что она становится всё более мутной и тёмной. И среди этой мути, беря своё начало в самом глубоком участке бассейна, извиваясь между собой, двигались чёрные длинные нити. Повнимательнее приглядевшись, я увидел, как на глубине чёрным подвижным облаком клубится чёрная пульсирующая масса. Внезапно чёрные нити вздрогнули и, собравшись в пучок, принялись биться о корку льда, словно пытаясь выбраться наружу. С каждым таким ударом они, слегка удлиняясь, начали продвигаться в мою сторону. И тут я понял, что именно я являюсь их целью. В тот же момент кожа на моих руках побледнела и покрылась паутиной из чёрных шевелящихся прожилок. Я испытал сильнейший зуд. До такой степени, что мне нестерпимо захотелось расцарапать себя ногтями, чтобы всё то, что шевелилось сейчас под кожным покровом, поскорее выползло наружу. И тут я увидел, как стоявший дыбом «волосяной лес» на моих руках потемнел, и из него наружу потянулись точно такие же склизкие чёрные нити, что колыхались сейчас в толще воды. Я осознал, что они ищут друг друга. Ищут контакта, и, вероятно, их воссоединение — лишь вопрос времени. А этого допустить было нельзя, никак нельзя. Эта мысль, взявшаяся ни пойми откуда, быстро заставила меня прийти в себя. С силой оттолкнувшись от бортика, я упал на спину и проскользил по ледяному полу несколько метров. Быстро вскочив на ноги, я, не отводя глаз от бьющихся о толщу льда чёрных нитей, принялся пятиться назад. Торчавшие из моих рук нитевидные отростки куда-то пропали. Будто их и не было. Я даже не успел заметить этот момент — вероятно, всё произошло во время моего падения. Впрочем, сейчас я был только рад такому исходу. Цвет кожи рук теперь также выглядел вполне естественным, а недавняя нездоровая бледность бесследно исчезла.