«Хм... И всё-таки как же странно и неестественно звучат эти сокращённые названия. Мертво как-то. Неживо», — подумал я и шумно выдохнув, посмотрел в окно. На улице царила спокойная зимняя ночь, а дом по-прежнему был погружён в спящую тишину.
Встав из-за компьютера, я добрёл до кухни и снова сварил себе кофе. Всё это я проделал на полном автопилоте, даже не заметив, как вновь оказался сидящим перед монитором — с уже открытым на нём следующим файлом. «Файл. Один. Бэ!» — отчеканил я, делая акцент на каждом слове и отстукивая пальцами по столу барабанную дробь. Затем, слегка опешив от того, насколько громкими мне показались мои собственные действия, я на мгновение застыл, вслушиваясь в вновь воцарившуюся тишину. После этого, взявшись за мышь, я чуть увеличил изображение и вновь принялся за чтение.
От кого: Контроль Кому: Внутренний узел Дата: 12.03. (год замазан)
Дополнение к результатам общего наблюдения (замазано) Важно: **«При попытке транспортировки БО из МП в местах трансгрессивного перехода в 65% случаев БО ожидает летальный исход, что по-прежнему остаётся высоким показателем. Однако стоит отметить, что начатое нами применение спецсредств несколько снизило показатель летальности, который до их использования стремился к 80%. Причины, по которым трансгрессия БО из МП во «внешний мир» приводит к летальному исходу, до сих пор не установлены. При всех «пост-мортем» процедурах никаких биохимических изменений, выходящих за референтные значения, выявлено не было. Физически тела также не имеют никаких признаков деформации и выглядят вполне естественно».**
Сразу после этого я увидел, что в небольшом промежутке между прочитанным мной текстом и следующим абзацем красивым, выверенным почерком была вписана пометка: Набл. установлено: иссыхание объёма гол. мозга. Изм. не значит. (на 5%), но важн.!
Далее шёл какой-то набор цифр, который, впрочем, был почти полностью замазан. Но прямо под ним я увидел три аккуратных столбца с десятками имён и стоящими напротив них приписками с датами. Чуть увеличив изображение, я отвёл курсор в сторону и прочитал первое имя в столбце: «Хрумало П.К. – Активность ЧШ без дальнейшего поглощения МП. Благоприятный исход. Не вмешивались. Наблюдение. Жив. Девятнадцатое июня одна тысяча девятьсот...»
Резко выдохнув, я посмотрел на почти ровный квадрат от чёрного маркера, скрывавший последние две цифры, из-за чего установить год было невозможно. «Хорошо, посмотрим, кто там у нас далее», – произнёс я полушёпотом и, переведя взгляд на следующее имя в списке, прочёл: «Хворь Д.А. – Активность ЧШ без дальнейшего поглощения МП. Благоприятный исход. Не вмешивались. Наблюдение. Мёртв. Седьмое марта одна тысяча девятьсот пятьдесят седьмой».
«Надо же», – подумалось мне. – «Ну и фамилия у человека... Не каждому, наверное, понравится носить такую». Хотя, если так подумать, у меня и вовсе не было никакой фамилии... Ну или, по крайней мере, я ничего о ней не помнил.
«До свидания, объект номер "1-2.15-19"», – всплыл в моём сознании слегка хриплый и пропитанный табачным дымом голос агента. «Объект!» – с лёгким отвращением процедил я, искривив нижнюю губу и глядя куда-то сквозь монитор. Все мы для них были «объектами», расходным материалом или подопытными крысами. Хоть они и пытались прикрыть это иллюзорной заботой и неким особым, только им известным смыслом.
Посмотрев на следующее имя в столбце, я, тихо шевеля губами, прочитал: «Асратян В.Г. – Активность ЧШ без дальнейшего поглощения МП. Крайне неблагоприятный исход. Череда трагедий – "внешний мир". Не вмешивались. Мёртв. Семнадцатое ноября одна тысяча девятьсот пятьдесят восьмой».
«Хммм...» – утробно протянул я и, несколько раз кашлянув, продолжил читать следующее имя в списке: «Сливко А.Е. – Активность ЧШ без дальнейшего поглощения МП. Крайне неблагоприятный прогноз. Наблюдение в поздней стадии. Попытка вмешательства. Мёртв. Двадцать восьмое декабря одна тысяча девятьсот тридцать восьмой».
Шумно выдохнув и резко мотнув головой в стороны – так, что мне показалось, будто шея захрустела на всю квартиру, – я вновь сосредоточился и беглым взглядом пробежался по оставшимся именам. Всего их оказалось тридцать пять, а приписки к ним существенно не менялись. Общий смысл также оставался неизменным. Ощутив, как внутри начали пробиваться пока ещё едва заметные ростки утомления, я отвёл уставшие глаза от монитора и посмотрел в ночную темноту за окном. Нужно было дать мозгу немного отдохнуть и попытаться хотя бы частично проанализировать всё то, что я сейчас изучил в этом документе.