Дополнение: Онейрофрения — термин «внешнего мира», также известный как «состояние спутанности». В ряде случаев классифицируется как форма гиперсомнии, из-за чего была включена в данный эксперимент. Фактически может являться психотическим состоянием, в отдельных случаях обозначается как «шизофреническое расстройство».
Характеризуется: спутанностью сознания, нарушениями апперцепции (восприятия предметов и явлений внешнего мира), появлением чувства нереальности, экзогенными галлюцинациями, состоянием фуги. Фуга — (Диссоциативная фуга) — редкое диссоциативное психическое расстройство, характеризующееся внезапным, но целенаправленным перемещением в незнакомое место с полной утратой воспоминаний о себе (включая имя).
При этом: сохраняется память на универсальную информацию (литература, наука и т. д.), сохраняется способность запоминать новое. Заключение: Полученные данные крайне важны для понимания взаимосвязей БО, МП и «внешнего мира». Планируется дальнейшее создание групп испытуемых и контрольных групп (без попыток вмешательства) для дальнейшего наблюдения и изучения.
Отведя глаза от текста, я закрыл лицо руками и сильно зажмурился. Всё прочитанное металось в голове сумбурными мыслями. Но, несмотря на это, я ощущал, как тлевший всё это время слабый огонёк озарения теперь вспыхнул ярким пламенем. Тяжесть неопределённости и томящей неясности спала с моих плеч. И вместе с этим я чувствовал, как постепенно проваливаюсь в состояние полной фрустрации.
Этот последний документ дал мне понять одну главную вещь: Управление давно вело наблюдение за такими, как я. Ещё до того, как мы очутились в Изнанке. Но самым важным было то, что они знали наши имена. Им, чёрт подери, было известно всё о наших личностях и прошлом. Именно к такому выводу я пришёл, исходя из только что прочитанного о наблюдательных экспериментах за вполне конкретными детьми. Не знаю, можно ли сюда привязать список имён из документа «1б», но, думаю, что да. В любом случае главное — наши личности с огромной долей вероятности были известны Управлению. А значит, они прекрасно знали, кто я такой. Я почувствовал, как в висках краткими ударами начала пульсировать боль.
Встав со стула и подойдя к окну, я прислонился к нему лбом. От моего дыхания стекло тут же запотело, а я, не отводя глаз, смотрел на висящий в ночном небе диск луны и, стиснув зубы, пытался справиться с нагрянувшей головной болью. В какой-то момент я заметил, что холодный лунный блин начал пульсировать разноцветными мутными кругами, а картинка перед глазами медленно поплыла. Отойдя от окна и едва не споткнувшись о невесть откуда взявшиеся на полу тапочки Фёдора, я чертыхнулся и бесцельно побрёл к дверному проёму.
Какое-то время я бродил в темноте по пустой квартире, пытаясь справиться с роем мыслей в голове и утихомирить не унимавшийся стук в висках. То и дело перед глазами начинали плыть разноцветные круги, а к горлу подкатывала горькая, обжигающая тошнота. В какой-то момент я ощутил, как ноги налились свинцом, а головная боль окончательно поглотила мою волю к сопротивлению, и я, как подкошенный, рухнул на диван, погружаясь во мрак забытья.
Когда я проснулся, в квартире по-прежнему было темно, а в окне среди россыпи разноцветных мерцающих звёзд продолжал висеть бледно-жёлтый лунный фонарь. Головная боль ушла, а вместе с ней исчезла и копившаяся где-то чуть ниже гортани тошнота. Не было больше и плывущих перед глазами размытых разноцветных кругов. Была лишь успокаивающая, обволакивающая эту квартиру, этот дом и этот город тишина. Даже привычных ночных поскрипываний, стуков и шорохов больше не было слышно.
Неожиданно я поймал себя на мысли: пора действовать. Что вот прямо сейчас я должен во что бы то ни стало дожать, не чураясь всех возможных способов. Вот только какие это способы и как их использовать, я не понимал. И тут в голове, словно всё это время только и выжидавший этого момента, раздался знакомый голос: — Безмолвие. Ты можешь. Будешь там, где нужно. Ищи рядом боль. Устало ухмыльнувшись, я зачем-то вскинул плечи вверх, нелепо, даже как-то по-театральному, развёл руки в стороны и спросил в пустоту: — Как? Казалось, тишина и будет ответом, но спустя секунд десять в голове раздалось: — Боль. Рядом. Ищи. Дальше поймёшь.