Словно кто-то услышал её желание, и звуки окружающей природы стихли. От неожиданно наступившей звенящей тишины она открыла глаза. Всё действительно замерло. Страх противным холодком коснулся спины, заставив сойти с места и поспешить к заброшенному дому. Спрятавшись за разросшимися кустами сирени и высоченным бурьяном, строение словно подсматривало за Милкой разбитыми окнами мансарды. Девушка остановилась перед крыльцом. Смешанные чувства пугающей неизвестности и тревоги копошились в груди. Однако голод развеял их урчанием живота.
Милена осторожно поставила ногу на первую ступеньку – та жалобно скрипнула. И мир звуков снова окружил девушку, заставив вздрогнуть. Но она всё же решительно поднялась на крыльцо и вошла в открытую дверь. Неприятный запах мёртвого дома заставил поморщить нос.
Минуя тёмную прихожую, Милена попала в просторный зал с провалившимся потолком. Прогнившая балка подломила ножки истлевшего дивана, пробила несколько досок пола и чудом не задела старое трюмо с потрескавшимся лаком и потемневшими зеркалами. Девушка подошла к нему и рукавом протёрла зеркало. Оттуда на неё смотрела лысая женщина, похожая на Милку, в грязном розовом спортивном костюме: впалые щёки, обветренные губы, серые круги под глазами и какой-то отрешённый и мутный взгляд.
– Как? Как я стала такой? – шёпотом спросила Милена у своего отражения.
– Ты хочешь услышать правду? – ответила женщина из зазеркалья.
Девушка от неожиданности отпрянула назад, споткнулась и упала на пол. Женщина в зеркале даже не шелохнулась. Милка оглянулась, в надежде увидеть рядом хоть кого-нибудь ещё. Но в зале находилась только она одна.
– Ну? Я жду, – нетерпеливо произнесло отражение, уперев руки в бока и смотря прямо на девушку.
– Чего? – нерешительно произнесла Милка, поднимаясь с пола.
– Ты хочешь услышать правду о том, как ты стала такой?
– Правду? От тебя? – Она задумалась на мгновение. – Да, пожалуй. Может, узнаю о себе что-нибудь новое…
– Что ж. Слушай, Милена Борисовна… – женщина злорадно усмехнулась. – Жизнь твоя закончилась. Ты умерла в тот день, когда тебе поставили диагноз. И ты стала своей тенью. Нет больше того дитя, обласканного вниманием, заботой и деньгами. Нет той девочки, которая просто хотела любви. Ее поглотила пустота! Ты, как этот дом, живший ради людей, гонимых обстоятельствами и бросивших его ради новой жизни в другом месте. Пока ты была жива, ты им была нужна. Твой прах развеется по ветру… Скоро. Кто о тебе вспомнит? Мать? Отец? Подруги и друзья из соцсетей? Мимолетный Лёша? Или, может, Аня? Для неё вообще смерть – старая знакомая…
– Тогда за каким хреном она меня спасала? Дала надежду? – в голосе Милки появилась злость.
– Ты так и не поняла до сих пор? – Отражение прищурило глаза. – Чтобы потом использовать! Это же Зона! Тут все друг друга пользуют…
– Нет. Не верю! – девушка отрицательно замотала головой. – Пусть я пустота! Пусть я собственная тень! Но я никак не дура… И я всё вижу! Меня любят и хотят помочь!
– Думаешь, он прибежит сюда тебя спасать?
– Не знаю… – дрожащим голосом ответила Милка.
– И после этого она хочет услышать правду от своего отражения! – Женщина в зеркале рассмеялась.
Помедлив немного, девушка уже решительно заявила:
– Да! Хочу. Но только правду!
– Так я её, родимую, тебе и говорю.
– Будучи всего лишь моим отражением в старом зеркале? – Милка посмотрела по сторонам. – Что стоит в заброшенном доме в какой-то Зоне? В захолустье?! И при этом ты уверена, что вещаешь мне правду?
– Правильно заданный вопрос – это… – Женщина подалась вперёд и заговорщически подмигнула. – Помнишь? Чтобы родиться…
– …Нужно умереть, – Милка, не задумываясь, закончила фразу. – Помню. И что?
– Тогда чего же ещё ты хочешь от себя?
– Видимо… – она прикусила губу, подбирая слово. – Поверить?
– Во что или в кого?
– В то, что я буду жить.
– Осталось немного… – Женщина развела руки в стороны, отчего ее ладони показались в боковых зеркалах. – Поверь и родишься заново…
Милена хотела задать ещё один вопрос, но в зеркале уже отражалась уставшая девушка с щетиной волос на голове, опухшими и потрескавшимися губами, но взглядом, полным желания жить.
– Нормально! Вот это меня вштырило не по-детски… – отходя от трюмо, произнесла Милка, массируя пальцами виски. – Зашла, твою сковородку, за кастрюлькой…
Стараясь смотреть только под ноги, она прошла на кухню. Прихватив эмалированную кастрюлю с крышкой и большую алюминиевую кружку, девушка поспешила прочь из дома. Чтобы жить, нужно питаться…