— Как?
— Да вот как…
Сгрёб Неллику, повалил, накрыл собой — она не сопротивлялась, будто показывая, что у него, Кейра, есть на это право; если и напряглась — то на секунду, затем сразу оказавшись расслабленной, податливой, мягкой — может, благодаря тому, что Кейр внушающе шептал ей на ухо:
— Ладони под себя, ноги вместе… Тихо… А теперь объясню… Мой костюмчик армирован инфрафором. Это инфрафлуоресцент, смещает тепловой спектр… Непонятно? Просто поверь: нас не видно. Я знаю, что за камеры на ваших дронах. Они видят людей сквозь тенты, листву, бифлекс — но не через мою одежду! Мелкие пятна, типа нескрытых ладошек, не поймёт. Силуэта нет… Слышишь? Прислушайся… Не завис, проскочил… Сейчас отбой будет. Ты узнала секретную информацию об экипировке инспектора, мне придётся увезти тебя с Рианнона, во избежание. Если, конечно, ты девственница.
Ни разу ещё Кей не шептал на девичье ушко речей об инфрасцентах — финал же про взятие с Рианнона и девственность был просто триумфом воспалённой логики, подогретой их взаимным расположением… Этот дрон, не будь его — стоило бы придумать, материализовать, вызвать, сделать что угодно — Неллика слишком успешно его раздразнила… Планшет пискнул отбой, вот зараза — Кейр тактично откатился в сторону, хотя очень хотелось продолжать… Секс-туризм не приветствуется, нет. Хотя и процветает.
— Проверь. Сейчас.
— Что?
— Девственность.
Кейр улыбнулся — предположительно, глупо:
— А. Слушай, я пошутил. Люблю скучную лекцию ахинеей закончить… Мне не важна твоя девственность. Это я так просто… Хотя — есть реальная идея тебя взять.
«Чёрт… О чём это я… То есть, точно уже, я её беру, да?!»
Он встал на одну коленку, озадаченный, раздражённый то ли собой, то ли ещё чем-то:
— Чёрт, дроны… С какой стати, а?! Людвиг, зараза… Что это ты, Людвиг, за мной следишь? Сбоят алгоритмишки?
И тут понял, что алгоритмишки-то не сбоят. Истекли двое суток его запрета на дроны. Ровно двое… Очень грамотно, очень вовремя истекли — а Кейр деланно злится на Людвига, при том что сам только что благославлял этот дрон за удачное появление… Вот что: честнее надо быть! Хотя бы с самим собой…
Неллика, подогнувшая под себя коленки, чтоб сесть, с упором на левую руку — поглядывала, с мечтательным интересом, из-под правой, поправляющей волосы…
Кейр сел пред ней, скрестив ноги. Открыто заглянул в лицо.
— А теперь делаю признание. Очевидно, можно было и не валить тебя наземь. Дрон засёк бы, что ты одна. Потому что инспектор у нас — невидимка… Да вообще подумаешь — засёк бы… Но ты столь успешно позировала… Короче… Мой инстинкт на опасность сработал вот именно так. Закрыть телом нечто ценное. Раз я невидим — то и ты. Инстинкт близости, единения… Понимаешь? Нас тянет друг к другу — вот ровно оно и вышло.
Неллика улыбалась.
— У тебя правильный инстинкт! Я мобик дома оставила. Зачем-то. Одна без мобика — завис бы, сообщил… Просто чудесный у тебя инстинкт, — она переступала коленками, приближаясь… — Самый-самый лучший… — коснулась плечиком. Взяла за запястье, потащила под тент…
— Пойдём… Мы не закончили.
Конечно, не закончили, однозначно… Неллика, однако, под тентом сперва с основательностью осмотрелась, провела по полу ладошкой, выбрала уголок… Обратилась к Кею, нежно потянула застёжку его костюмчика:
— Его же в ресинтез нельзя, да?.. Сними! Как раз, если что — накроемся… Но вообще-то он не вернётся…
— Хм… Ты будто что-то серьёзное планируешь…
Неллика улыбнулась, подняла глаза, близко-близко:
— Да. Отдачу моей девственности. Тебе. С проверкой на совместимость.
— Сейчас? — только и нашёлся что спросить Кейр.
— Да.
Мозги честно-горячечно искали какой-нибудь спуск на тормозах… Выдали:
— У меня же нет ничего контрацептивного. Дома, в коттедже — есть, а с…
— Не нужно. У меня не опасный день. Точно! Честно! Я знаю.
Кей кивнул. Конечно же, не опасный… «Собственно, я же её заберу… Вот проверю на совместимость — и заберу…»
Шорты были, оказывается, уже тайком расстёгнуты и легко снялись; пуловер отлетел вслед, сразу же… Тоненький флекс с фобитовым напылением, под ним удачная мягкость спанбонда — этот аскетичный комфортный минимум обострял внимание на главном, не оставляя деталей. Неллика, пожалуй, не была опытна во вступительных ласках… Но замечательно выдала вот это самое замирание восторга — как от невесомости — вновь оказавшись, в какой-то момент, между Кейрисом и Рианноном… Она, если одним словом — отзывалась. По-настоящему. Что в ней впечатляло — и зрительно и тактильно — Кей сформулировал наконец: парадоксальная нежность. Она будто ухитрилась обрасти чем-то мягким, даже как бы пухлым — но ни на йоту не потеряв стройности, длинноногости, тонкости очертаний: вроде бы, всё то же, что у остальных — но линии тела нежные. Хочется этот парадокс рассматривать, трогать… Между прочим: в близнецах это тоже, пожалуй, есть… но не как парадокс, а как нечто уже перешедшее в ранг скрытого, но безотказного оружия… Интересно…