В моменты былых соитий в своей жизни Кейр не единожды признавался (как минимум — в мыслях) во вселенской, навсегдашней, окончательной любви к объекту соития — и в итоге научился даже в такие моменты помнить, что это наверняка — преувеличение; что необходимо ориентироваться не на голый сексуальный ажиотаж, а ещё и на родство душ, бытовую совместимость хотя бы — если замышляешь серьёзные отношения. Однако с Нелликой, со всеми поправками, всё равно это было сильней… Сильней, чем с кем-либо раньше. Пусть на малую толику — но сильней…
С Нелликой ему даже странным образом захотелось сделать нечто более интимное, чем коитус: контакт рот-в-рот, с небезопасным обменом бактериями… Древние люди совершали его, кажется, в знак самоотверженного доверия; натуралисты так вообще утверждают, что это приятно — не вполне понятно, что в этом может быть приятного, но, видимо, доверие к Неллике выросло настолько, что… Нет, конечно, не сейчас. Это выглядело бы ненормально. Но всё же — потом, когда-нибудь… «Заберу с Рианнона — а там…»
…В операции по отдаче девственности со стороны Неллики всё было правильно и аккуратно, с сосредоточенностью и задержками выдохов; небольшое поступательное движение, плавная нежная пауза на секунды; новое поступление — где, дальше, обнаружилась плева; отдающая сторона напряглась («Больно?» — «Нормально…»); решительный приступ и победа; фрикции, закрепляющие успех — Кейр ещё осторожничал, но Неллика постепенно, частями, расслабилась, увлечённо задышала в ухо; наконец в отместку укусила его — и прошептала, слегка сбиваясь дыханием:
— Ну? Убедился, что я девственница? Была…
— Да…
Кей намерился, деликатно и бережно, выйти — но инспектируемая удержала его, воспламеняюще шепча:
— Давай ещё… попробуем. Не больно, в общем-то… Что-то такое может… получиться…
«О, звучит однозначно неплохой идеей!»
…Что-то такое получалось. Очень настоящее и верное… Нет, воистину: она напоминала близнецов. Внутри это чувство лишь усилилось. Кейрис зашёл на полную глубину: осторожно, медленно, понемногу — но абсолютное единство приходило всё ярче и ярче, всё реальней и неотступней… Допустим, конечно, второй раз, с интервалом в полдня, после перерыва — всегда мощней и интересней; но дело состояло не в одном этом… Нет, потрясающе: будто близнецы были намёком, альтернативой, копией — а оригинал Кейрис получил именно сейчас, в парадоксально единственном экземпляре; пилот-инспектор ощутил слёзы на своих глазах, безмолвные, в процессе совершения этого открытия…
— Ты тоже плачешь? — прошептала Неллика. — И я… Ничего. Теперь всё будет хорошо. С нами. Я ведь сразу сказала, что ты меня возьмёшь!
После соития принято грустить только мужчинам — но и женский пол иногда странным образом куксится. В своём ключе. Тоже, видимо, физиологическое…
…Неллика теперь уже рыдала. Почти беззвучно, но безудержно и отчаянно.
«Ничего. Это нормально. Пройдёт», — диагностировал Кейрис.
Не проходило. Роняла слёзы на фобит (шариками по складкам они катились, сливаясь в трагическое озерцо). Мотала головой, шептала нечто литературно-образное, высокопарное:
— …проехала последнюю станцию… Сдала последнюю оборону… Всё. Теперь — уже точно всё!
Кейрис взялся за осторожную психотерапию:
— Что — всё?
— Всё… Всё кончилось! Ты меня не возьмёшь.
— Почему это?
— Потому что — я не могу врать! Я — не хочу врать! Я не могу начинать жизнь с моим, лучшим на свете, человеком — с обмана! Я просто не могу! Я думала — ничего, это неважно!
— В чём дело? Где враньё?
— Везде! — Неллика вдохнула, выдохнула. — На самом деле это… это… это всё правда.
— Что?
— Всё!!! Что я залетела от Найфреда! Глупо, да!!
Кейр почувствовал, что разум его плывёт. Всё поворачивается с ног на голову… Нет, разум ещё попытался воспротивиться:
— Ты же девственница… была.