- Как твое имя? – она быстро оглядывалась, тщетно пытаясь поймать взглядом все время ускользающий дымок. Казалось, что теперь он уже обволакивал ее со всех сторон, стелился мерцающим облаком над головой и источал тихий ядовито насмешливый звон бубенцов.
- Дай мне имя! – то ли попросил, то ли потребовал он.
- Но… - она крепче сжала руками зеленый колпак и еще раз резко повернула голову, стараясь сфокусировать взгляд на дымке. Он пребывал в постоянном движении и создавалось ощущение, что голос, доносящийся из него, звучит со всех концов залы.
- Смелей же, принцесса, назови меня как-нибудь, - начал подзадоривать он. – Я же, в конце концов, твой личный демон.
- Что? – она уже нервно мяла похолодевшими пальцами ткань колпака, ей хотелось думать, что на этот раз он шутит, но по интонации было не похоже. Даже бубенцы на миг замолчали. – Как ты сказал?
Она уже слышала о чем-то подобном, даже больше видела остекленевшие глаза и трупы, синие от потери крови, со вскрытыми венами, с мертвыми губами, казалось, все еще готовыми прошептать запретное имя того, кто вырвал их из привычной человеческой жизни, чтобы дать миг блеска, а потом погубить.
- Только не делай вид, что для тебя это пустой звук, - собеседник будто прочел ее мысли.
Рианон с деланным пренебрежением передернула обнаженными плечами, но картины ужасных преждевременных смертей тех, кто успел прославиться, все еще стояли у нее в памяти. Один из таких людей даже стал придворным поэтом, ему пожаловали титул, даровали имение, сделали желанным гостям на всех званых пирах, другой бы крестьянский парень радовался до слез, что его из грязи за талант произвели чуть ли не в принцы, а этот только стоял в углу с горящими глазами, много пил, смотреть не хотел на женщин, а однажды признался, что есть тот, кто вечно смотрит из пустоты на него и даже больше владеет им. Его личный демон – спутник всех гениальных и прославленных. После такого признания наутро его обнаружили мертвым. Это случилось давно, когда еще был жив отец Рианон, король Лоретта, а она помнила до сих пор. И даже смерть отца не произвела на него такого страшного впечатления, как та преждевременная смерть. После нее что-то темное и жуткое как бы поселилось в замке и оставалось там до тех пор, пока труп не сожгли на главной замковой площади. Рианон передернулась от страха и отвращения, чтобы не выдать всех своих чувств, ейоставалось только сделать вид, что она ни о чем не догадывается.
- Что это значит? – как ни в чем не бывало спросила она.
- А разве ты никогда не слышала про личного демона, принцесса? – он будто все уже знал и смеялся над ее недоверием. Он как будто смотрел на нее изнутри нее самой, но ведь так не может быть. У нее нет никакого таланта, за который на нее можно обрушить такую напасть, как черного спутника. Разве только огонь. Пламя внутри, из-за которого принцессы опасались.
- Не называй меня так, - она оглядела зеркала, будто не вставленные, а выросшие меж пещерных простенков, тщетно ища его отражение.
- Здесь нас никто не слышит, - попытался успокоить ее голос, но Рианон почему-то до сих пор казалось, что эти зеркала, будто произросшие из осыпающихся стен могут служить окном во внешний мир.
- Но ведь есть еще и другой мир, - напомнил голос, когда она заметила крошечных необычного вида насекомых ползших по обрывкам золоченой рамы, видневшимся из песчаника и камня. Как странно, подумала Рианон, куски зеркала растут прямо из пещерного камня, будто неразделимо связаны с ним, а по ту их сторону вполне могут веселиться заточенные там представители волшебного народца. Или вовсе не заточенные, а так же как и она заглянувшие сквозь окно в чужой мир. Ей почудилось, что она слышит смех, звон бокалов и музыку. По ту сторону одно из зеркал до нее как будто долетело веселье пира.
- Они тоже поют и бражничают и кидают друг другу вызовы совсем как люди, но они вовсе не люди.
- А можно как-нибудь будет на них взглянуть? Хоть одним глазком? – она знала, какой это риск. Но мир даже еще не приоткрывшийся, а только отразившийся за толщей одного из зеркал тут же неодолимо потянул ее к себе. Ведь ничего плохого может и не случиться, если она всего только раз посмотрит на них. Хотя это и есть мечта всех людей, чтобы прикосновение к запретному осталось для них без последствий. Таких людей, которым это удалось, если верить слухам, пока что не было, но кто знает, может ей одной повезет. Надо же как дно мгновение близости фей может затуманить разум смертного. Она тут же забыла практически обо всем, о прошлом, полном бед, об опасности, которая грозит ей до сих пор и даже о серебристом дымке окутавшем уже ее плечи.