Рианон отвернулась от сцена жуткого карнавала, где бесились в диком танце одетое в красное существа, довольно привлекательные, хоть и опасные. Подумав немного, она остановилась на самом первом зеркале, которое увидела. Из-за него все еще доносились звуки пира и слышалось, как наполняются вином бокалы.
- Удачный выбор, - Орфей одобрительно кивнул и с поклоном предложил ей свою руку, как если бы она была его дамой на балу. – Прошу за мной, принцесса.
- Тсс, - она приложила палец к губам, давая понять, чтобы он не называл ее больше так, в каком бы мире они не оказались, людей или не людей, а ей вовсе не хотелось, чтобы кто-то там узнал о ее титуле и бегстве. Мало ли кто способен донести. Не одна же она входила когда-либо в волшебный мир. Вдруг кто-то в замке тоже может общаться с этими существами. Тогда те могут им проговориться. Любая крошечная пойманная фея может выложить все, что знает, чтобы убежать. Не говоря уже о лепрехунах или гномах, или каких еще коварных созданиях. Орфей будто понял ее и кивнул. Во всяком случае, на этот раз он послушался приказа. С тех пор как она дала ему имя, он вообще уже не смеялся над ней, будто стал частью ее самой, или по каким-то неизвестным причинам обязан был слушаться ее приказов. Может, он даже вынужден будет выполнять ее поручения. Кто знает. Рианон впервые имела дело с таким существом, и он не переставал удивлять ее.
Он провел ее прямо сквозь зеркало, игнорировал долгий мучительный стон, который издала пещерная стена. Стекло оказалось не ощутимым как рябь на воде, и наверное открывшийся проход закрылся в тот самый миг, когда ее она через него переступала вслед за Орфеем, сжимавшим ее руку, потому что ей прищемило шлейф. Она попыталась высвободить его и не смогла. Зеркало снова стало твердым. За ним все еще была видна пещера и какие-то крохотные черные существа, теперь носящиеся там, с внутренней же стороны стена стала гладкой и красочной, украшенный каким-то сложным гобеленом.
- Нравится? – кто-то из-за пиршественного стола окликнул ее тоненьким голоском.
Рианон только едва кивнула, картина на гобелене чем-то поразила ее, но она не могла сказать точно чем. Нити ложились друг на друга, соединялись, рождая сложный узор. Там были небеса, пропасть, а еще поперечная линия зеленеющих лесов, и все эти места были полны невообразимыми созданиями.
- Твоя дама не хочет к столу?
- Сейчас, - Рианон взяла на себя смелость ответить за стоявшего столбом Орфея, она сильнее потянула шлейф, чтобы его высвободить, но дело поддалось лишь чуть-чуть.
Кто-то за столом звонко рассмеялся, искристое вино все еще лилось в кубки, будто ему не было конца, не только столешница ломилась от яств, фрукты и ягоды винограда также катились по полу, будто произрастали из него, некоторые из них превращались в золотые шарики, или так только казалось.
Рианон оставила тщетные попытки вырвать застрявший шлейф и посмотрела на собравшихся. Сплошь эфирные создания с крылышками разных цветов, с кожей, прямо из которой появлялись ростки цветов или виноградных лоз, с горящими лукавым огнем глазами, руками поросшими шерстью, рогами, когтями. Таких неописуемых созданий она и вообразить себе не могла.
Фея в алом ростом с ребенка сидевшая во главе стола сделала приглашающий жест. Ее глаза горели как две гнилушке, а на лилейной коже то там, то здесь пробивалась коростой древесная кожа. Грибная фея, как назвала ее про себя Рианон, потому что платья и украшения на ней принимали раскраску причудливого мухомора. Но Орфей назвал ее по-другому.
- Отстань от нее, Атенаис, я привел ее сюда как гостью, а не в качестве развлечения для вас.
- О, гостья, - нараспев протянула Атенаис и глазки ее лукаво сверкнули. – Нам как раз ее не хватало, такая красивая, такая сладкая… - она улыбнулась, и острые будто заточенные зубки опасно блеснули под кроваво-красными губами. – Слаще чем роса на майских цветах.
- Я же сказал, она не для вас, - уже резче напомнил Орфей.
- То есть ты хочешь сказать, что привел ее для него, - на кукольном личике Атенаис на миг отразился испуг, даже минутная паника. Но чего могла бояться фея. Рианон заинтересованно посмотрела на нее.
- Он? – повторила она, и все разом смолки. Прекратились не только разговоры и музыка, сама жизнь здесь как будто на миг застыла.