Его рука плавно потянулась к костям. Теперь Рианон уже была уверена, что они вертятся волчком сами по себе. Их даже мешать не надо. Игра пойдет и сама. Но тогда какой же шанс у них выиграть?
Вероятно, шанса и не было, но никакого это как будто не волновала. У нее создалось впечатление, что игра ведется вслепую. Все за этим столом как будто ослепли и не замечают ни волшебства, ни жульничества, и только незнакомец, чьих глаз под капюшоном не видно, единственный остается зрячим. Сама она схватила кости дрожащими пальцами и принялась энергично мешать. Усилия того стоило, у нее выпало больше баллов, чем у каждого, кто играл до нее. Только вот незнакомец играл последним, а кости как будто слушались его. Конечно же, выиграет он. У нее словно сдавило сердце, как если бы его сжали в тиски чьи-то когти и оно перестало биться. Хотя вроде бы о чем так волноваться. Они же не играют на деньги, если они и проиграют, то ничего не потеряют от этого. Разве только всего-то одну ночь, но это, собственно говоря, и не потеря, ведь при их-то образе жизни им каждую ночь приходится проводить под открытым небом. К тому же, кто сказал, что они обязаны будут выполнить странное условие, даже если и проиграют. Кто станет проверять их? И с помощью какого колдовства?
И все-таки она, затаив дыхание, ждала исхода игры. Кости затанцевали на столе, замелькала рябь из белых точек: один, два, три, четыре, пять, а потом, когда движение замедлилось, она облегченно вздохнула. Те же цифры только что выпали и у нее пять и шесть, то же самое и у незнакомца. Она облегченно вздохнула. Ничья. Видимо, теперь никто никому не обязан, если только она одна может отстоять их всех.
- Ничья… - вслух произнесла Рианон, но от спокойствия незнакомца на нее дохнуло таким холодом. Последняя фишка еще раз перевернулась, будто и не собиралась останавливаться. Теперь результат лежал перед ней на столе: шесть и шесть, всего какой-то дин бал отделил ее от победы. Сейчас она не удивилась бы, если б кости торжествующе рассмеялись, ощущение действительно было таким, будто они ее дразнили, сами сделали вид, что собираются остановиться и в последний миг произвели роковое движение.
- Значит вечность… - Рианон сама не знала, что хотела произвести. Слова вырвались сами собой и повисли в воздухе, прежде чем она сообразила, что говорит.
Незнакомец смотрел на нее долго и странно. Наверное, он смотрит разом на них всех, а из-за этого темного капюшона создается впечатление, что он буравит взглядом лишь ее одну. Он сидел прямо напротив нее. Она должна была заметить, как он забрал свои кости, но не заметило. Их уже не было на столе, хотя он не двигался. Не скользнули же они сами ему в рукав.
- Ночь в черной долине, - произнес он, медленно вставая. Рианон изумленно смотрела на него. Он оказался выше их всех, даже силача Брома, а еще от его фигуры полностью скрытой просторной рясой исходило что-то могущественное и страшное.
Гарольд тоже не отрываясь следил за ним. Не то, чтобы он сидел к незнакомцу ближе всех, но рука с золотыми ногтями быстро метнулась через стол и схватила его за горло и чуть сдавила, но парень закричал.
- И попробуйте только не выполнить обещание, - произнес предостерегающий голос.
Гарольд все еще бился, стараясь вырваться из сжимавшей его руки. Незнакомец потянул чуть сильнее, приподняв его над сиденьем, как какую-нибудь тряпичную куклу. Никто не успел еще сообразить, в чем дело, а фигура странника под капюшоном уже испарилась. Только упавший на спину Гарольд стонал от боли и сжимал оцарапанное горло. Меж его пальцев сочилась кровь, на дубоватой коже, чуть поросшей колючей щетиной виднелись полосы, как от птичьих когтей. Рядом валялся сломанный табурет, над которым Гарольд сидел еще минуту назад.
Рианон взволнованном оглядывалась по сторонам. Куда же он мог деться, тот, с кем они только что играли. Его не было видно нигде. Как сквозь землю провалился. Зато с его исчезновением все вокруг будто начали просыпаться. До слуха начали долетать звуки, которые раньше были как бы приглушены. Шум трактира снова стал громким. Кругом находились люди. Пока незнакомец был с ними, она и не вспоминала о том, что посетителей здесь хватает и кроме них. Кто-то играл на губной гармошке, другие громко спорили, третьи играли в кости, как и они только что, но более шумно, более привычно, более человечно что ли? Да, все они люди как люди. А от паломника подсевшего к их столу веяло таким холодом.
- Я мог бы рассказать тебе еще многое, не о холоде могилы, о том, как ледяная сталь пронзает плоть и кровь льется рекой, о том, как рождается золото, из которого цверги делают утварь, о том, как небеса вступают в спор с тем, что твориться на земле, - затвердил в ее мозгу чей-то голос, но она не позволила ему завладеть ее мыслями настолько, чтобы он опять перекрыл гул человеческих голосов вокруг.