6.01.10
«Две ошибки в слове «влажность…»
Две ошибки в слове «влажность»
Допускает испаренье.
Все деревья стали аж на
Стометровые колени.
И забрызганность людская,
Бросив зимние пожитки,
В слове «льётся» допускает
Те же самые ошибки.
Будто в чине адмиральском,
Мокро важничает тумба,
В тон подыскивает краски
И притронуться к кому бы.
Что скрывается за всем, что
Сразу и не разглядишь ты?
Вмиг ли мокрые одежды,
Или мокнущие выждав?
И какую только драму
Не разыгрывают капли.
Декорации с утра на
Гололёда станут грабли,
Взяв ушиб в торосы лени,
Тело влаги предлагать, и
Не для злых благословений —
Для восторженных проклятий.
25.12.09
«Сан Марти. Номер сто сорок три…»
Сан Марти. Номер сто сорок три
Просто так, ни о чём не тоскуя,
Любовался тобой, Сан Марти,
На латунную ложечку дуя.
Хороша неподвижная шаль —
Голубиное небо Прованса.
Никому, ничему не мешал,
Любовался тобой, любовался.
Сан Марти. Ни любви, ни жены,
Ничего у тебя не прошу я, —
Только маленький миг тишины,
Только чашечку кофе, большую.
8.11.09
«О, Стикс. О, страх. О, каждый божий день…»
О, Стикс. О, страх. О, каждый божий день
Существовать упрямое стремленье,
Как бесконечны воды в решете,
Как я их видеть, чувствовать умею.
Внезапный ливень. Лужи на дыбы.
Почти неуловимые проходы
Между домами. Кажется, — ты был.
Но был как будто вымысел кого-то.
Холодный мех на влажной мостовой,
Останки львов на скользких парапетах:
Наждачный запах это островной,
И ледяной, внезапный ливень это.
20.06.10
«Гремел концерт, и как ни замирали…»
Гремел концерт, и как ни замирали
Под утро звуки: двигались смычки,
Стояло долго эхо над дворами,
И шил рассвет парчовые мешки
Для музыки, застывшей благородно.
А я сидел, бросая камешки,
То просто так, то нет — поочерёдно.
А я сидел на шаре золотом,
Прислушиваясь, будто каменея,
Не к музыке — к тому, что будет с нею,
Уже почти неслышною, потом.
28.06.09 Венеция
«Об разжиженности взломов…»
Об разжиженности взломов,
Клуб излязганности, выстриж
Под замерзшее газонов, —
Губы, просыпаясь вытрешь.
Об, начищенных, молчанье, —
Будто в рот набрали палиц, —
Дрожью, нервных окончаний, —
Вытрешь щёки, просыпаясь.
Об-, под палицы заточен, —
Чуткий ад перегородки, —
Вытрешь, стряхивая клочья
Тишины, першенье в глотке.
И об то, как мысли напрочь
В это впряжены — не выпрячь,
Просыпаясь, кофе варишь —
Весь себя бесследно вытрешь.
9.01.10
Они лежали вымокшие настежь
Они лежали вымокшие настежь
От ярости необъяснимой,
Мир двадцать два, мир тридцать три и части
Шестнадцатого мира. Моросило.
Ласкали сталь два ангела баграми
Молочных желез статуи огромной
Я видел храм, и жертвенницу в храме,
И шёл парад частей по малой бронной.
Парад частей шестнадцатого мира,
Несла, казалось, главная усталость
В красивом взгляде… Сыро было… сыро…
И моросило… и смеркалось…
20.02.10
«Сознание, терявшееся трижды…»
Сознание, терявшееся трижды,
Будучи найденным, говорило «ок»,
Становилось на место. Произносил «ишь ты»,
Вспомнить ничего не мог,
Понимал, что не чувствую ног,
Передвигал их руками,
Замечал лёд в стакане,
Добавлял туда водку и апельсиновый сок.
За изготовлением этого блюда
И его потреблением проводил, сколько
Не помню, времени. Амплитуда
Раскачивающихся деревьев толком
Не измерялась-ветер был сильный.
Сок заканчивался. Брал апельсины,
Разрезал на четыре части,
Слышал, как в дверь стучатся,
Хотел доползти, но берёг силы.
Страшная вещь — эти воображаемые диалоги,
С кем — безусловно, помню, но не скажу,
А потом тишина распадающаяся на слоги
«ти», «на», почему-то «шу».
Относительно чистый стол,
Апельсин шевелит хвостом,
Прыгает на пол,
Пью залпом,
Сознанье улыбается, говорит «растём».