12.03.10
«Холодный мрамор. Влажных полотенец…»
Холодный мрамор. Влажных полотенец
Мир осторожный, недоголубой.
Собора четвертованный младенец,
Какое утро создано тобой!
Какую медь переливают кельи,
Послушной тени выворот какой,
И приоткрытых окон наводненье…
Сон необычный. Медленный. Другой.
Пустого дня, расписанные мелом,
Напоминают женщину края
Не потому ль шагающую смело
По острию, что не до острия.
Что вот труха — казавшееся прочным,
Вот горка пепла — бывшее огнём.
Во что-нибудь их тоже соберёшь, но…
Холодный мрамор… Лужица на нём.
15.08.09
«В дальнем саде ботаническом…»
В дальнем саде ботаническом
Молоко стоит солдатское,
Наведённое оптически
На проспект Вернадского.
Толстолобые троллейбусы
Баклажаново подсвечены,
Молоко пугает девицу
И стоит застенчиво.
Дева движется по саду
Хлебной крошечке подобная.
Киснет молоко, прикладами
И ногами топая.
Сад вжимается безудержно
В день грядущий глазками
Сядешь там и дуешь на
Молоко солдатское.
Принесёт троллейбус девице
Мужа стройного с лампасами.
Сад его подцепит деревцем —
И давай подбрасывать.
30.03.08 Амстердам
«Этот голод много хуже…»
Этот голод много хуже,
Чем минувшие, поверь мне:
Воздух словно бы разрушен,
У мороза привкус серный.
Хуже сваренный, чем прежде,
Много меньше ароматен,
Кофе тянется к одежде —
Будут дыры вместо пятен.
Злобный норов страусиный
Удручённого ума.
Мысли сотканы резиной,
Утлой сыростью дома.
Этот голод много-много
Хуже прежнего, малыш,
Но в особенности плохо
Будет, если утолишь.
12.09.09
«Потерю крика, — пусть невосполнима…»
Потерю крика, — пусть невосполнима —
Не вышел кашель — хрипом коротай.
Во что им верить, в очереди длинной
Застывшим звукам, если не в гортань.
Обломки ритма, гусеницы пенья,
Залитый воском колокол стиха,
Что ненавидеть страшному скопленью
Бессильных звуков, кроме языка.
Идём туда где сомкнутые губы
Нас предают при скрежете любом,
Пусть даже в плен звучания — Гекубой.
Пусть даже в речи — соляным столбом.
27.12.09
«Небо — песочное дно акварели…»
Небо — песочное дно акварели,
Бездноверчения тёмная блажь,
Бледный плафон, мошкары ударенье,
В нём удивления жёлтый стекляш,
До пазух песочных у каждого камня,
До веры багряному меху лучей,
Со всей непреложной жадностью канем
В смежность твою, — с неожиданным чем?
Досердные боли, и дородовые
Схватки мерцающих ламп, разве я
Ваше сиянье из мира не выел,
Или своим его не заменял?
Но не сейчас, не сегодня — одежды,
В ночь, когда и тишина на замке, —
Всё повторится, всё сбудется, аж до
Встречи меня неожиданным кем?
22.08.09
СОБОР
Не волынки циррозные махи,
Не оранжевый флейты кистень,
А голодные, злые собаки
И холодная Ваша постель
Привели мою душу на север,
Научили добро пропивать.
На гранёном космическом зеве
Помещалась моя кровать.
Я уверенно выбросил сушу,
Будто серый, затасканный флаг.
Ненадёжные кованы души
На моих проливных куполах.
Осторожная синь над каналом
Облетала, как бабушкин плед…
То проклятье меня охраняло
То спасенье, пока его нет.
2.3.08 Амстердам
«На ногах восторженных, коротких…»
На ногах восторженных, коротких
И куриных, если бы могла,
В километре от Белогородки
Ходит мгла. Ты слышишь, ходит мгла?
У озёр выкалывает блики,
Режет свет вблизи от фонаря,
Ствол берёт и, ласковей стволихи,
Обнимает, слов не говоря.
Обнимает, будто бы не это
Ты везде, а зрения ушат
Выплеснулся в чёрные предметы,
И они трещат его, трещат.