Я застыла на месте, наблюдая за братом, прокручивая в голове вопросы о том, кому он звонит. То, что Джони разговаривал с кем-то из сицилийских знакомых я поняла по итальянской речи.
— Проверь дом,— резко, но умеренным тоном приказал он.— Как давно там в последний раз кто-то был?– лицо брата было напряжено: хмурый взгляд, сжатая челюсть, надутые ноздри. Он молчал в трубку несколько минут, пока я не заметила резкую смену выражения его лица.— Чёрт подери!— он со злостью кидает свой телефон на другую сторону дивана и, к счастью, телефон не отпрыгивает, а остаётся лежать на краю.
Наша собачка уже вжалась в угол, вглядываясь в нас с ужасом в глазках. Мне захотелось её пожалеть, но ноги будто были прибиты к полу, а внимание приковано к Джони, который нервно ходил из стороны в сторону.
— Что такое?— решилась спросить я, вовсе не желая знать ответ.
— Мама у них, наверное,— хрипло выдавил из себя Джони.— Она точно жива,— сев на табуретку, он опустил голову.— Пока что...
Сердце будто сначала остановилось, а потом начало биться в три раза быстрее. Я прикрыла глаза, пытаясь переварить только что полученную информацию и придумать хоть какое-то решение.
Вот к тому, чтобы в мою жизнь ворвалась сицилийская мафия, я точно не была готова. «Чудесатее» становится не по дням, а по часам...
Глава 5.
Я искала дыхание жизни,
Лёгкое прикосновение небесного света ,
Но голоса в голове твердили: «нет».
Я хотела вновь обрести мечту своей жизни,
Увидеть свет в конце,
Но голоса в моей голове твердили: «нет».
Но мне необходимо ещё раз прикоснуться,
Ощутить вкус небесного наслаждения.
И я верю, я верю, что так и будет.
На чьей я стороне? За кого я?
🎶: Florence and the Machine – Breath of life
_____________________________
Уже третий день я жила, как на иголках, ожидая известий о смерти мамы или брата. Более того, сама даже начала всерьёз готовиться к собственное кончине. В постоянной суете я совсем потеряла вкус жизни, и сейчас, находясь буквально на волоске от смерти, я начала всё чаще задумывать обо всех упущенных возможностях и ещё несбывшихся мечтах. Я не хотела умирать и до мурашек на теле, до боли в голове, до судорог в ногах боялась ощутить, что вот он – мой конец – пришёл.
В то же время я переживала за судьбу нашей маленькой золотистой подружки, которую назвала Сиеной. Все мои хорошие знакомые отнекивались при вопросе о том, не нужна ли им очаровательная собачка, и даже Айрин, которую я почти слёзно молила забрать Сиену хотя бы на время, холодно отказала, аргументируя это тем, что не готова к такой ответсвенности.
Чувство тревоги, словно снежный ком, нарастало с каждой прожитой минутой. Ходить на работу стало невыносимо тяжело: то, что раньше казалось нормальным, сейчас страшно раздражало.
Джони тоже пребывал не в лучшем состоянии, постоянно находясь с кем-то на телефонной линии, то и дело раздраженно выплёвывал нецензурные слова. Неужели он не видел на примере наших знакомых, что связываться с мафией – гиблое дело? Разве украденные деньги стоили того? На что он вообще надеялся? Но мне это лишний раз доказывало то, что Джони –совсем ещё ребёнок. Ему не составляло труда совершить что-то, потому что он никогда не думал о последствиях. Нет, не то чтобы ему было всё равно на них, мой брат просто не осознавал, что развитие событий может быть совершенно непредсказуемым.
Раздражённость на Джони и сочувствие по отношению к нему создали микс новых, неизвестных прежде эмоций. В моей голове разразилась война – всё будто разделилось на две противоречивые стороны. Стараться найти решение или бежать, так как конфронтация бессмысленна? Злиться на Джони или попытаться найти резóн его поступкам? Закрыться в себе ещё больше или попытаться изменить свою жизнь (если, конечно, не покину этот мир раньше времени)? Продолжить копаться в себе или щёлкнуть кнопку «выключателя»?
Уставшая от обсессий, я решила прогуляться с Сиеной по парку. Свежий воздух ещё никому не вредил, правда? Погода была довольно тёплой, что несвойственно для октябрьского вечера в Нью-Йорке. Я надела лёгкое чёрное платье в горошек и ботинки и, захватив ключи, резкими движениями пальцев прокрутила их, чтобы открыть дверь. Я будто мысленно постоянно готовила себя к тому, что в любую секунду могу быть украденой кем-то из мафии, поэтому, когда дверь наконец отворилась, я чуть не потеряла сознание от испуга... Заметив высокую мужскую фигуру, стоящую прямо у входа и не успев даже рассмотреть лицо, я вздрогнула, выронила из рук поводок Сиены и отпрянула назад, распахнув глаза и затаив дыхание в ожидании нападения. Сердце заколотилось в бешеном ритме; испуг будто превратил моё тело в желе; в голове запульсировало.