— Почему же?— на его лице появилась мерзкая ухмылка, глаза сощурились, с интересом вглядываясь в мои. Обстановка и так была напряжённая, а Джони никак не унимался , визжал что-то с «приказами» выпустить его, и я еле сдерживалась, чтобы не крикнуть: «Замолчи!».
— У меня есть выгодное предложение для тебя,— важно, холодно, чётко по буквам проговорила я эти слова, будто у меня и правда есть план. Но его нет! Я просто надеялась, что я для него всё ещё важна. Как глупо, чертовски глупо надеяться на это, ведь прошла вечность с нашего последнего разговора. В комнате внезапно стало очень тихо, даже Джони перестал бороться за свою свободу и уставился на меня. Моя голова уже гудела от напряжения, а стены сейчас, казалось, съезжались друг к другу, уменьшая пространство, так что моё состояние оставляло желать лучшего.
— Я тебя слушаю,— строго произнёс он. Вокруг было так тихо, что создавалось ощущение, будто я слышу, как кровь течёт по венам.
— Ты должен знать, как ведутся дела, Раф,— намекая на то, что при посторонних переговоры не ведут, сказала я. Интересно, он уже успел прочесть по лицу, что страх настолько овладел моим телом, что я готова в обморок прямо сейчас упасть?
На лице Раффаэля заиграли желваки, и он бросил взгляд в сторону четверых парней.
— Вы знаете, что с вами будет, если вы хотя бы пальцем его тронете,— пугающе предупредил Раф, а потом жестом головы указал на выход.
Трое его подчинённых подняли Джони на несколько сантиметров от пола и буквально на руках потащили его за собой.
— Э-э-э-э, нет-нет-нет, отпустите, чёрт возьми, я сам ходить умею,— возмущался мой брат, но в один момент, когда они вышли и закрыли за собой дверь, его голос стал очень приглушённым – почти полностью растворился в пространстве.
Вот мы и остались вдвоём, но дрожь не унималась, а сердце, по пугающим ощущениям, вот-вот могло выпрыгнуть из груди: я понятия не имела, что делать дальше.
5.3
Сдерживая порывистое дыхание, я уже набрала в лёгкие воздуха, чтобы снова начать импровизировать, но не успела и звука произнести, как оказалась в крепких объятиях старого друга.
Меня будто засосало в космос.
Вокруг взрывались звёзды, но я оставалась невредимой.
Я и он.
По всему телу разлилось такое тепло, что я вздрогнула. Меня всю с головой накрыло спокойствием, от чего я даже прикрыла глаза. Это ощущалось, как какое-то воспоминание из прошлого. Знаете, как это бывает? Что-то тёплое и одновременно тревожно-трагичное. В эту секунду я была готова навсегда остановить время, застыть, превратиться в камень, чтобы никогда не отпускать его. Это странно? Но только он, казалось, был человеком, хранящим воспоминания обо мне настоящей.
Какая-то хуманизация моего прошлого.
И всё-таки, сколько ни старайся, некоторые чувства тяжело описать словами. Я где-то читала об этом – о вещах, которые лежат на границе сознания, но говорить или писать о которых очень трудно. А «нужно ли объяснять то, что полагается чувствовать»?
— Рикки, я очень скучал,— голос того самого Рафа из детства заставил меня улыбнуться и уткнуться в его плечо. Семь лет прошло. Неужели возможно всё-таки взбудоражить такие давние чувства? Время будто отматали на восемь, девять, десять лет назад, когда жизнь только начиналась.— Прости меня, Рикки... Прости за всё,— что-то в душе вздрогнуло, а губы задрожали от накатившегося желания зарыдать ему в рубашку, но я сдержалась.
— Всё хорошо, Раф,— я по старой привычке запустила свои пальцы в его густые волосы и погладила по голове. Он, конечно, извинялся не за только что произошедшую ситуацию, а подразумевал то, что, будучи моим единственным и самым лучшим другом, оставил меня, переехал в другой город. Оставил, а после – ни разу не ответил на моё сообщение, ни разу не написал сам и не позвонил. Мне приходилось интересоваться у его кузины, жив ли Раф вообще? Но время прошло и залечило раны... Или мне так казалось.
Слишком резко на меня будто свалилось осознание, что раны никогда не заживают до конца, а остаются рубцами на сердце, и порой достаточно всего одного мгновения для того, чтобы нанести по старому шраму новый порез, пуская кровотечение мыслей, и позволить прошлому напомнить о себе ноющей болью где-то в районе души.
Так было ли всё на самом деле хорошо? С каждой секундой меня заполняли противоречивые чувства, и от спокойствия, которое я ощущала минуту назад, не оставалось и следа.
Он медленно отстранился, облизнул свои губы и напряг челюсть. Как в одном человеке может сочетаться столько родного и одновременно совершенно чужого и непонятного для меня? А ведь то же самое я чувствую к Джони. Должно быть, это то, что случается, когда встречаешь людей из прошлого? Конечно, в моём сознании они запомнились совершенно другими и поэтому я вижу лишь ту маленькую часть их души, что успела застать в детстве, но сейчас... Прошедшие годы явно оставили свой след на всех нас. А сколько всего ещё впереди?